ПРЕДКИ ВИКИНГОВ НЕ ИМЕЮТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С СОВРЕМЕННЫМИ ЖИТЕЛЯМИ СКАНДИНАВИИ!

Специалисты из шведского университета Упсалы смогли расшифровать ДНК древних викингов, которые являются потомками выходцев из Центральной Европы и жителей севера современной России и Прибалтики. Об этом пишет журнал PLoS Biology.

Викинги пришли в Скандинавию примерно десять тысяч лет назад, тогда данная территория освободилась ото льда.

«Эти миграции многократно повторялись впоследствии – в конце каменного века, в начале бронзового века и уже после появления цивилизации», – рассказали ученые.

Специалисты изучили останки викингов, которые были захоронены на западном побережье Норвегии, на острове Готланд в Балтийском море и в заповеднике Стура-Карлсе примерно 6-9 тысяч лет назад.

Ученые отметили, что древние предки скандинавов не имеют ничего общего с современными жителями полуострова. Оказалось, что викинги были ближе по устройству своей ДНК к древним обитателям севера России и Прибалтики, чем к своим соседям из южной части Скандинавии.

Эксперты считают, что их геномы были похожи на генетический материал охотников-собирателей.

Специалисты считают, что в Скандинавии в прошлом жили две обособленные популяции.

Одни викинги проникли в регион с юга, двигаясь через Данию и прилежащие к ней острова, а другие – с востока, перемещаясь вдоль побережья Норвегии.

Изучение генома показало, что представители двух разных популяций не были изолированы друг от друга, скрещивались между собой. Ученые считают, что именно обмен ДНК помог потомкам выжить на суровом севере Европы и сохранить высокий уровень генетического разнообразия.

Ранее археологи обнаружили останки древнейшего рыболова на Земле. Фрагменты скелета были найдены на одном из островов Индонезии. Около 12 тысяч лет назад там рыбачила женщина.

Источник

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 
 
   

В Будапеште найдена могила Атиллы?

Могила гуннского вождя найдена в Будапеште

Как сообщает агентство WorldNews, в Будапеште при строительстве фундамента нового моста через Дунай рабочие обнаружили богатое захоронение VI века. Археологи считают, что это могила великого гуннского вождя. Весьма вероятно, что там похоронен сам Аттила.

Историк из Будапештского университета (Lorand Eötvös University) Альбрехт Румштейн (Albrecht Rümschtein) рассказывает о находках: «Мы нашли много скелетов лошадей, а также различное оружие и другие артефакты, принадлежащие гуннам. Среди них и большой меч, сделанный из метеоритного железа, который, безусловно, может принадлежать Аттиле».

Тем не менее ученый признает, что для подтверждения личности похороненного нужен дальнейший анализ. 

Аттила, согласно хроникам, умер в Паннонии, то есть на территории современной Венгрии в 453 году, что несколько раньше, чем датировка найденного погребения. Вскоре после его смерти держава гуннов распалась. 

Старший сын Аттилы Эллак погиб в битве с восставшими племенами, которые при его отце были подчинены гуннам. 

После этого часть гуннов во главе с младшим сыном Аттилы Эрнаком ушла в северное Причерноморье, а часть с сыновьями Динтциком, Эмнетцуром и Ултциндураом осталась в бассейне Дуная.

Легенду о появлении знаменитого меча Аттилы рассказывает историк Иордан, ссылаясь на Приска Панийского: «Некий пастух, говорит он [Приск], заметил, что одна телка из его стада хромает, но не находил причины ее ранения; озабоченный, он проследил кровавые следы, пока не приблизился к мечу, на который она, пока щипала траву, неосторожно наступила; пастух выкопал меч и тотчас же принес его Аттиле. Тот обрадовался приношению и, будучи высокомерным, возомнил, что поставлен владыкою всего мира и что через этот Марсов меч ему даровано могущество в войнах».

Источник ...


Понравилась статья? Поделись с друзьями! 
 

 

Анты - предки восточных славян Древней Руси (по данным археологии)...

Анты

В течение V в. в Подольско-Днепровском регионе территории бывшей черняховской культуры формируется пеньковская культура (рис. 2). Ее создателями были потомки населения лесостепной полосы черняховского ареала, той его части, где в римское время в условиях славяноиранского симбиоза сформировались анты. Помимо того, при становлении пеньковских древностей имел место приток переселенцев из Днепровских левобережных земель, на что указывают элементы киевской культуры, проявляемые в домостроительстве и в керамических материалах. 

Памятники начального этапа пеньковской культуры исследовались в Среднем Поднепровье и на Южном Буге. Таковы, в частности, поселения Куня, Голики и Пархомовка, раскопанные П. И. Хавлюком в Побужье³, на которых открыты полуземляночные жилища, отапливаемые печами-каменками или очагами, и найдена характерная лепная глиняная посуда. На поселении Куня встречена железная двучленная фибула с длинной дужкой и сплошным плоским приемником, датируемая концом IV—V вв., в одном из жилищ селища Пархомовка найдена бронзовая фибула с лукообразной дужкой Vв., которые позволяют отнести памятники к V в. В полуземляночных жилищах на поселении Кочубеевка наряду с пеньковской посудой обнаружены и фрагменты гончарной черняховской керамики. Такая посуда встречена и на некоторых других пеньковских поселениях, очевидно, пережиточно используемая в начале средневековья.

Расселение славян в период Великого переселения народов

Ареалы пражско-корчакской и пеньковской культур


В Среднем Поднепровье одним из исследованных памятников с культурными напластованиями V в. является поселение Хитцы⁴. Основную массу керамики здесь составляла типично пеньковская лепная посуда. Некоторые сосуды по форме сочетали в себе черты пеньковской и киевской керамики. Встречены также фрагменты гончарной черняховской посуды. Датирующей находкой здесь является костяной гребень V в. 

К раннему этапу пеньковской культуры принадлежит и один из грунтовых могильников у с. Великая Андрусовка на р. Тясмин. Его раскопками вскрыты захоронения по обряду трупосожжения на стороне. Остатки кремации ссыпались в небольшие ямки. В одном из таких погребений найдена бронзовая литая пряжка, относящаяся к V в.⁵

В следующем столетии население пеньковской культуры активно разрастается и осваивает новые территории. Культура характеризуется рядом особенностей, среди которых наиболее яркой является керамика (рис. 3: 4—6). Ее ведущей формой были горшки со слабо профилированным верхним краем и овально-округлым туловом. Наибольшее расширение у этих горшков приходится на среднюю часть, горло и дно сужены и примерно равны по диаметру. Второй распространенный тип сосудов — горшки биконической формы с резким или несколько сглаженным ребром. Кроме того, на пеньковских памятниках обычны плоские глиняные диски и сковородки, свойственные большинству славянских культур раннего средневековья, и изредка миски. Вся эта посуда изготавливалась без гончарного круга. Орнаментация на сосудах, как правило, отсутствует, лишь единичные горшки имеют насечки по краю венчика, налепной валик или налепы в виде шишечек на тулове.

Керамика пражско-корчакской (1—3) и пеньковской (4—6)


Основным типом поселений были неукрепленные селища площадью не более 2—3 га. На большинстве селений одновременно существовало от 7 до 15 домохозяйств. Господствовала бессистемная застройка, лишь немногочисленные поселения имели рядный тип застройки. Жилищами служили подквадратные в плане полуземлянки площадью от 12 до 20 кв. м. Глубина котлованов колеблется от 0,4 до 1 м. Стены построек имели срубную или столбовую конструкцию, преобладали срубные жилища. Срубы рубились «в обло» или «в лапу». Наземные части их возвышались на 1,5—2 м. При столбовой конструкции плахи укладывались горизонтально вдоль стен котлована и крепились кольями или посредством впуска концов их в пазы стояков. Крыши жилищ имели деревянные каркасы, которые перекрывались соломой, камышом или жердями, промазанными слоем глины. 

Отапливались жилища печами или очагами. На ранней стадии пеньковской культуры преобладали очаги, позднее доминировали печи-каменки, обычно занимавшие один из углов построек. В редких случаях зафиксированы и глиняные печи. Полы жилищ были утрамбованными, материковыми; лишь в немногих постройках пол выстилался деревянными плахами. Во многих постройках напротив печей вырезались выемки для спуска по деревянной лестнице, иногда ступеньки вырезались в материковом грунте. Интерьер пеньковского жилища неприхотлив — устраивались лишь пристенные лавки.

Жилищам на пеньковских поселениях сопутствовали хозяйственные постройки. Это были или наземные срубные или столбовые строения, или, чаще, ямы-погреба цилиндрической, колоколовидной или бочковидной формы от 0,3 до 2 м в поперечнике и до 2 м глубины. В них хранились зерно и иные продовольственные припасы. 

В южных районах Поднепровья, где население пеньковской культуры вплотную соприкасалось с кочевническим миром, на ряде поселений открыты углубленные жилища округлой или овальной в плане формы, напоминающие юрты кочевников и указывающие на инфильтрацию с среду славян алано-болгарского населения. 

В ареале пеньковской культуры известны и единичные укрепленные селения. К числу таковых принадлежит достаточно хорошо изученное раскопками городище Селиште в Молдавии размерами 130 x 60 м, устроенное при впадении ручья Ватич в р. Реут. С напольной стороны оно было укреплено деревянной стеной и глубоким каньоном. Раскопками выявлено 16 полуземляночных жилищ и 81 хозяйственная яма. В четырех полуземлянках зафиксированы остатки ремесленной деятельности, связанной с ювелирным делом и гончарным производством. Исследователи памятника считают, что городище было одним из административно-хозяйственных центров пеньковского ареала⁶.

Одним из интереснейших памятников пеньковской культуры является Пастырское городище с напластованиями VI—VII вв., расположенное в бассейне Тясмина⁷. Оно занимало площадь около 3,5 га и было защищено валами и рвами, сооруженными еще в скифское время. Раскопками исследовано около двух десятков жилищ-полуземлянок с печами-каменками, типично пеньковского облика. Кроме того, открыты мастерские по обработке железа, кузница и гончарные горны по обжигу глиняной посуды. Собран обильный и разнообразный вещевой материал. Преобладающей на городище была лепная керамика пеньковских типов. Вместе с тем, здесь встречены сосуды кочевнического облика и гончарная посуда так называемого пастырского типа — выпуклобокие серо-лощеные горшки. По всей вероятности, эта керамика восходит к черняховскому гончарству. 

Пастырское городище было крупным торгово-ремесленным и, скорее всего, административным центром, в котором проживало разноплеменное население. Кроме славянских жилищ здесь открыты остатки юртообразных построек кочевников. 

На территории пеньковской культуры исследован Гайворонский железоделательный комплекс, располагавшийся на острове Южного Буга. На площади 3000 кв. м раскопками вскрыто 25 производственных печей, из которых 4 были агломерационными (для обогащения железной руды), в остальных осуществлялась выплавка железа⁸. 

Погребальными памятниками пеньковской культуры являются исключительно грунтовые могильники. Носители ее и прямые потомки антов не знали курганного обряда вовсе. Пеньковскому ареалу был свойственен биритуализм, по всей вероятности унаследованный от черняховской культуры.

Наиболее исследованными могильниками пеньковской культуры являются упомянутый выше памятник у с. Великая Андрусовка и некрополь Селиште в Молдавии⁹. Захоронения по обряду кремации умерших на стороне с последующим помещением кальцинированных костей в неглубоких ямках диаметрами 0,4—0,6 м и глубиной 0,3—0,5 м зафиксированы повсеместно, погребения по обряду ингумации более редки. 

Плодородные земли, занимаемые носителями пеньковской культуры, находки орудий сельскохозяйственного труда (железные наральники, серпы, мотыжки), зерновые ямы, характерные для всех поселений, и остеологические материалы определенно свидетельствуют, что основой экономики были земледелие и животноводство. Среди ремесел прежде всего активно развивались железообработка и бронзолитейное дело. Технологические анализы железных изделий выявляют наследование пеньковским населением производственных достижений римского времени. 

С пеньковской культурой связана серия кладов и случайных находок различных ювелирных изделий. Среди кладов выделяется Мартыновский, найденный в 1909 г. в бассейне р. Роси и содержащий до сотни серебряных предметов — налобные венчики, серьги, височные кольца, шейную гривну, браслеты, фибулу, поясные принадлежности (бляшки, наконечники и накладки), а также две серебряные чаши с византийскими клеймами, фрагмент блюда, ложку и девять стилизованных фигурок людей и животных¹⁰. 

Весьма интересную и распространенную категорию находок составляют пальчатые фибулы, имевшие полукруглые щитки с пятью-семью выступами (рис. 4). Они встречены в составе кладов, на нескольких пеньковских поселениях и в захоронениях. На селище Барнашевка в Винницкой обл. открыт производственный комплекс третьей четверти I тыс. н. э., в котором найдена литейная форма для изготовления пальчатых фибул¹¹. 

Пальчатым фибулам с маскообразными головками и их дериватам, называемым обычно фибулами антского типа, посвящена большая литература. В частности, мною было выполнено обобщение с картами распространения¹². Такие фибулы были составной частью женской одежды славянской этноплеменной группировки, представленной пеньковской культурой. Кроме того, эти украшения известны в тех регионах раннесредневекового славянского мира (Подунавье, Балканский полуостров и часть Юго-Восточной Прибалтики), в заселении которых, как свидетельствуют другие данные археологии, участвовали выходцы из севернопричерноморских земель.

Этноним славянской группировки, представленной рассматриваемой культурой, определим. Это анты, известные по историческим сочинениям VI—VII вв. Иордан, завершивший свой труд «Гетика» в 551 г., сообщает, что анты были частью славян-венедов и проживали на территории «от Данастра до Данапра»¹³. Исследователи этого памятника утверждают, что эти сведения позаимствованы Иорданом у Кассиодора, писавшего в конце V — начале VI в. Следовательно, указанные географические координаты должны относиться к начальной фазе пеньковской культуры и соответствуют Подольско-Днепровскому региону черняховской культуры. 

Прокопий Кесарийский, византийский историк середины VI в., сообщает о более широком расселении антов¹⁴. Их западным пределом в это время был северный берег Дуная (Истра), а на востоке антские поселения простирались до земли утигур, обитавших в степях Приазовья, что соответствует общей территории пеньковской культуры. 

Пальчатые фибулы с маскообразной головкой из антских памятников Северного Причерноморья


Таким образом, анты, согласно археологическим данным, — крупная племенная группа славян, сформировавшаяся в междуречье Днестра и Днепра в позднеримское время при участии местного ираноязычного населения и расселившаяся в начале средневековья на пространстве от нижнего Дуная до Северского Донца. Согласно данным палеоантропологии, значительная часть населения X—XII вв. Южной Руси, характеризуемая мезокранией при относительной узколицести, восходит к той группе носителей черняховской культуры, которая сложилась в условиях ассимиляции скифо-сарматских племен¹⁵. 

Прокопий Кесарийский сообщает, что анты, как и остальные славяне, пользовались одним языком, у них был одинаковый быт, общие обычаи и верования, а ранее они назывались одним именем — венедами. Вместе с тем, из исторических источников очевидно, что анты как-то выделялись среди прочих славян, поскольку они называются наравне с такими этническими группами того времени, как гунны, утигуры, мидяне и др. Византийцы каким-то образом отличали анта от славянина даже среди наемников Империи. 

Своеобразие пеньковской культуры говорит о некоторой этнографической специфике антов. Есть основания полагать, что анты составляли особую диалектную группу позднепраславянского языка. Полная характеристика антского диалекта затруднительна, но допустима мысль о том, что он выделялся среди остальных праславянских диалектных образований, прежде всего наличием большого числа иранизмов.

Согласно В. И. Абаеву, изменение взрывного g, свойственного праславянскому языку, в задненебный фрикативный g (h), что фиксируется в ряде славянских языков, обусловлено скифо-сарматским воздействием. Поскольку фонетика, как правило, не заимствуется у соседей, исследователь утверждал, что в формировании юго-восточного славянства (в частности, будущих украинских и южнорусских говоров) должен был участвовать скифо-сарматский субстрат¹⁶. Сопоставление ареала фрикативного g в славянских языках с регионами, заселенными антами и их прямыми потомками, определенно говорит в пользу этого положения. В. И. Абаев также допускал, что результатом скифо-сарматского воздействия были появление в восточнославянском языке генитива-аккузатива и близость восточнославянского с осетинским языком в перфектирующей функции превербов¹⁷. 

Воздействием иранцев объясняет В. Н. Топоров происхождение беспредложного локатива-датива¹⁸. Эти фонетические и грамматические особенности в славянском мире являются региональными. Их географическое распространение допускает мысль о зарождении их в антском диалекте праславянского языка¹⁹. 

С иранским миром Северного Причерноморья связано и проникновение в славянский языческий пантеон зафиксированных русскими летописями богов Хорса и Симаргла²⁰. В. И. Абаев писал об этимологических и семантических параллелях между украинским Вием и иранским богом ветра, войны, мести и смерти (скифский Vauhka-sura), между восточнославянским Родом и осетинским Naf²¹.

В славянском этнонимиконе также известны бесспорные иранизмы. Таковы, в частности, племенные названия хорватов и сербов²². Появление этих племенных групп в Дунайском бассейне и на Эльбе, как показывают материалы археологии, было результатом великой славянской миграции раннего средневековья. Их предки в римское время проживали где-то в черняховском ареале Северного Причерноморья. Сам этноним анты также имеет скифо-сарматское начало. «Из всех существующих гипотез, как кажется, более вероятной, — писал в этой связи Ф. П. Филин, — является гипотеза об иранском происхождении слова анты: древн. индийское antas 'конец, край', anteas 'находящийся на краю', осетин. att'iya 'задний, позади'²³. Эту точку зрения разделяют многие ученые, в том числе О. Н. Трубачев²⁴. То есть, анты — окраинные жители. И действительно они заселяли юго-восточную окраинную территорию славянского мира и в римское время и в начале средневековой поры. Полное семантическое соответствие при этом наблюдается с названием области Украины, откуда современный этноним украинцы. Антами рассматриваемую группу славян, по-видимому, назвали скифо-сарматы Северного Причерноморья. 

Для изучения общественно-политической структуры антов исторических свидетельств крайне мало. В конце IV в. в условиях вражды между готами и антами существование племенного образования последних представляется несомненным. Иордан сообщает, что первоначально анты отразили нападение готского войска, но через некоторое время готский король Винитарий все же сумел разгромить антов и казнил их князя Божа (Боза) с семьюдесятью старейшинами. Это событие, судя по косвенным данным, имело место где-то в регионе реки Эрак, отождествляемой обычно с Днепром²⁵.

В начале эпохи средневековья анты, как можно полагать на основании исторических данных, не создали общего политического объединения — единого племенного союза во главе с князьями-архонтами. Ничего не говорят об этом и материалы археологии. Из текста сочинения Иордана можно догадываться, что в VI в., по-видимому, было несколько антских племенных образований, каждое из которых имело своего князя. Прокопий Кесарийский сообщает, что анты «... не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща»²⁶. Иными словами, анты, по Прокопию, не знали единодержавной власти, подобной византийской, и жили на основе самоуправления, обсуждая все общие вопросы на племенных сходках. 

Взаимоотношения между антами и славянами в разные периоды были неодинаковыми. В ряде случаев они предпринимали совместные действия, источники фиксируют и вражду между ними. Во время правления Юстина I (518—527), как свидетельствует Прокопий, анты нападали на Фракию²⁷. С 40-х годов VI в. наступил период мирных отношений между антами и Византией. Около 545 г. был заключен антско-византийский союз²⁸. С этого времени источники не фиксируют ни одного нападения антов на Византийскую империю. Очевидно, благодаря этому союзу анты все шире проникают в Византию и участвуют отдельными отрядами в имперских войнах в Италии. Так, известно, что антский отряд составлял значительную часть войска византийского полководца Иоанна во время походов на Рим и завоевания Южной Италии. Прокопий сообщает о трехстах антах, охранявших область Лукании, отмечая при этом, что «...эти варвары искуснее всех умеют сражаться в труднодоступных местностях». Далее отмечается, что «анты с присущей им доблестью вместе с крестьянами из отряда Туллиана опрокинули врагов...»²⁹ Византийско-антский союз касался, вероятно, не всех антов. По данным Маврикия, писавшего в то же время, анты были врагами Византии. Высказано предположение, что информация Маврикия относится к придунайским антам, которые угрожали соседним крепостям Византийской империи и ее балканским владениям, а союзником ее был антский племенной союз Среднего Поднестровья. Эти же анты, возможно, помогали Византии и в борьбе с дакийскими славянами³⁰. В 602 г. аварский каган, узнав о нападении ромеев на дакийских славян, в то время союзников аваров, направил карательную экспедицию под руководством Апсиха, «...чтобы уничтожить племя антов, которое было союзником ромеев»³¹. Согласно Г. Г. Литаврину, поход Апсиха не был завершен, так как в это время несколько соединений аваров восстали и перешли на сторону Византии³². Антско-византийский союз оставался в силе, по-видимому, до 612 г., когда из титулатуры императора Ираклия исчез эпитет антский³³.

В днепровских землях, скорее всего, возникла еще одна племенная группа антов. Из информации византийского историка Менандра Протектора (80-е годы VI в.) следует, что около 560 г. существовал союз нескольких антских вождей-архонтов. В связи с нашествием аваров на антские земли историк сообщает: «...когда правители антов были поставлены в бедственное положение и против своих надежд впали в несчастье, авары сразу же стали опустошать (их) землю и грабить (их) страну»³⁴. Очевидно, анты обманулись в своих надеждах на победу над аварами. Посольство, направленное антами к аварскому кагану, не имело успеха, возглавлявший его Мезамер был убит аварами. 

Этноним анты сохранялся, нужно полагать, за носителями пеньковской культуры. Так их называли византийцы и соседнее неславянское население. Однако он не был самоназванием севернопричерноморских славян. Анты себя называли славянами или, возможно, племенными этнонимами типа хорваты, тиверцы, уличи и др. Не исключено, что некоторые из них поименованы в источнике IX в. — «Географе Баварском», о котором подробнее будет сказано ниже, а также в сочинении «Об управлении империей» Константина Багрянородного. 

Широкое расселение антов и отсутствие единого политического образования привело к тому, что их этноним со временем был забыт. Этому способствовало, очевидно, и оформление к VIII—IX вв. восточнославянских племенных группировок, вышедших из антского культурно- племенного образования. 

Пеньковская культура в целом датируется V—VII вв. Позднее она эволюционирует в сахновскую культуру и родственные ей древности VIII—IX вв. Каких-либо существенных трансформаций при этом не наблюдается. Сохраняется облик поселений, их топография, планировка и размерность, домостроительство, погребальная обрядность. Несколько видоизменяется в основном лишь глиняная посуда. Многие поселения пеньковской культуры продолжали функционировать и в VIII—IX вв.

В это время ареал антских племен ограничивался землями к западу от Днепра — лесостепными регионами Украины и Молдавии. К востоку от Днепра около рубежа VII и VIII вв. имело место расселение славян иной диалектно-племенной группировки, которой ниже посвящен специальный раздел. Потомки антов здесь смешались с пришлыми славянами. 

В землях к западу от Днепра в VIII—IX вв. наблюдается некоторая нивелировка славянских древностей лесной зоны и лесостепных регионов. Складывается однотипное домостроительство, на поселениях пеньковского ареала появляется лепная глиняная посуда, продолжающая традиции пражско-корчакской. Однако о полном тождестве лесостепного и лесного ареалов говорить нельзя, поскольку они существенно различаются по развитию погребального ритуала. В пражско-корчакском регионе получает распространение курганная обрядность, в бывшем антском — безраздельно доминировали грунтовые некрополи, в которых обряд ингумации постепенно вытеснял трупосожжения. Картография последних (рис. 5) свидетельствует о широкой инфильтрации потомков антов в более северные регионы, что было обусловлено постоянным давлением тюркоязычных кочевых племен. Другим существенным отличием пеньковского ареала от пражско-корчакского является отсутствие в женском убранстве антов и их потомков височных колец. 

На антской территории Повесть временных лет локализует три племенных образования, зафиксированных русскими летописями, — хорватов, тиверцев и уличей. 

Хорваты Восточной Европы — часть некогда большого праславянского племени. Великая славянская миграция раздробила это племенное образование. Известно, что около рубежа VI и VII вв. большая группа хорватов осела в Далмации. Другая группа их поселилась в Чехии, где она зафиксирована грамотой Пражского епископства 1086 г. В грамоте Генриха II 1108 г. названы хорваты, проживавшие на р. Заале. Известны еще хорваты где-то поблизости от р. Моравы. 

В ареале пеньковской культуры по географическим мотивам вычленяются следующие локальные группы: верхнеднестровская, средне-днестровская, южнобужская, днепровско-тясминская и днепровско-орельская, которые отделены друг от друга более или менее широкими незаселенными территориями. Восточнославянские хорваты на основании исторических данных, материалов археологии и топонимики в X— XII вв. локализуются в Северо-Восточном Прикарпатье, преимущественно в бассейне верхнего течения Днестра. Следовательно, к этому племени можно отнести верхнеднестровскую группу пеньковских древностей. Среднеднестровский регион их координируется с тиверцами, южнобужский — предположительно с бужанами, днепровско-тясминский и днепровско-орельский — с ранними уличами. В антский период это были территориальные образования (каких-либо этнографических различий между регионами пока выявить не удается), которые со временем оформились в отдельные племенные группы. 

Распространение курганных могильников X—XII вв. а — курганные могильники; б — ареал пражско-корчакской культуры; в — пеньковской культуры

Этнографической особенностью хорватского ареала Верхнего Поднестровья в древнерусское время стали подплитовые могилы. Это захоронения по обряду ингумации, в грунтовых ямах, обозначенных на поверхности крупными каменными плитами³⁵. Прикарпатские хорваты составили костяк населения Галицкой земли. 

Повесть временных лет сообщает, что «...тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху къ Дунаеви. Бе множьство ихъ; седяху бо по Днестру оли до моря, и суть грады их и до сего дне»³⁶. Этноним тиверцы, скорее всего, восходит от античному названию Днестра — Тирас. Если это так, то тиверцы буквально значит 'днестровцы' — обитатели Поднестровья. Гидроним же Тирас образован из иранского ffiras — 'быстрый'. Начиная с Геродота он неоднократно встречается в сочинениях античных авторов и в начале средневековья вытесняется названием Днестр (Danaster — у Иордана), которое имеет также иранское происхождение. 

Согласно археологическим материалам, тиверцы — одна из группировок антов, жившая в бассейне Днестра (кроме верхнего его течения). Довольно хорошо изучены и поселения и грунтовые могильники второй половины I тыс. н. э. этого региона. Однако каких-либо специфических особенностей культуры тиверцев этого времени выявить не удается. 

Начиная с конца IX в. в степные районы ареала тиверцев проникают тюркские кочевники. В результате в южной части Поднестровья в X в. славяне-тиверцы оставляют свои поселения. В этой связи можно согласиться с гипотезой, развиваемой еще Л. Нидерле, о переселении какой-то части тиверцев под натиском печенегов, а затем и половцев в Украинское Закарпатье и Семиградскую Русь³⁷. 

До середины X в. уличи заселяли поднепровские земли южнее полянского ареала. В древнейшем летописном своде, фрагменты которого сохранились в новгородской летописи, говорится: «И беша седяще уличи по Днепру вънизъ, а по семъ преидоша межю Бъгъ и Дънестръ, и седоша тамо»³⁸. На основе анализа летописных данных Б. А. Рыбаков показал, что миграция уличей с Днепра в Побужье и на Днестр вполне реальна, и локализовал уличский город Пересечен в Южном Поднепровье³⁹. Согласно Константину Багрянородному, уличи соседили с печенежскими племенами. Лингвисты считают, что название этого племени образовано от славянской лексемы угол (угол > угличи; в русских летописях содержится несколько различных написаний этого этнонима, в том числе есть угличи). Форма уличи появилась, по всей вероятности, под влиянием тюркских языков⁴⁰. Между Днепром и Орелью, где уличи проживали во второй половине I тыс. н. э., есть историческая местность Угол. От этого топонима, очевидно, и образовался этноним угличи>уличи. 

Ранние уличи — это антская локальная группа, заселявшая, как уже сказано, днепровско-орельский и днепровско-тясминский регионы пеньковской, затем сахновской культуры. В X в. эти земли были заняты тюркоязычными кочевниками. Уличи вынуждены были переместиться в лесостепные области бассейна Южного Буга, где как раз в это время возникает большое число укрепленных поселений.

³Хавлюк П. И. Раннеславянские поселения в бассейне Южного Буга // Раннесредневековые восточнославянские древности. Л., 1974. С. 181—215.
⁴Горюнов Е. А. Ранние этапы истории славян Днепровского Левобережья. Л., 1981. С. 66—79.
⁵Березовець Д. Т. Могильники уличiв у долинi р. Тясмину // Слов'яноруськi старожитностi Киiв, 1969. С. 67—68.
⁶Рафалович И. А. Исследование раннеславянских поселений в Молдавии // Археологические исследования в Молдавии 1970—1971 гг. Кишинев, 1973. С. 134—144; Рафалович И. А., Лапушнян В. Л. Работы Реутской археологической экспедиции // Археологические исследования в Молдавии 1972 г. Кишинев, 1974. С. 110—147; Их же. Могильник и раннеславянское городище у с. Селиште // Археологические исследования в Молдавии 1973 г. Кишинев, 1974. С. 104 — 140.
⁷Брайчевский М. Ю. Работы на Пастырском городище в 1949 г. // КСИИМК. Вып. XXXVI. 1951. С. 155—164; Его же. Новые находки VII— VIII вв. н. э. на Пастырском городище // КСИАУ. Вип. 10. 1960. С. 106— 108; Брайчевський М. Ю. Пастирський скарб 1949 р. // Археологiя. Т. VII. Киiв, 1952. С. 163—173; Он же. Новi розкопки на Пастирському городищi / / Археологiчнi пам'ятки УРСР. Т. V. Ктв, 1955. С. 67—76; Брайчевская А. Т. Кузница на Пастырском городище // КСИАУ. Вип. 9. 1960. С. 99—103.
⁸Бiдзiля В. I. Залiзоплавильнi горни середини I тисячолiття н. е. на Пiвденному Бузi // Археологiя. Вип. 14. Киiв, 1963. С. 123—144.
⁹Березовець Д. Т. Могильники уличiв... С. 58—70; Рафалович И. А. Исследование раннеславянских поселений... С. 141 —143; Рафалович И. А., Лапушнян В. Л. Работы Реутской археологической экспедиции... С. 136—141; Их же. Могильник и раннеславянское городище... С. 104—140.
¹⁰Рыбаков Б. А. Древние русы // СА. Т. XVII. 1953. С. 76—89.
¹¹Винокур I. С., Мегей В. П. Ювелiрна майстерня ранньосередньовiчних слов'ян // Археологiя. Киiв, 1992. № 3. С. 82—95; Винокур I. С. Перша ливарна форма для пальчатих фибул // Старожитност Русi-Украiни. Киiв, 1994. С. 23— 27. Его же. Слов'янськi ювелiри Поднiстров'я: За матерiалами дослiджень Бернашiвського комплексу середини 1 тис. н. е. Кам'янець-Подшьський, 1997. С. 53—56; Винокур И. С. Бернашевский ювелирный комплекс антско-склавинского порубежья // Общество, экономика, культура и искусство славян: Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 4. М., 1998. С. 223— 232.
¹²Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 84—90.
¹³Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica. M., 1960. C. 72.
¹⁴Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950. С. 156, 298, 384; Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 1. М., 1991. С. 170—250.
¹⁵Седов В. В. Славяне Среднего Поднепровья (по данным палеоантропологии) // Сов. этнография. 1974. № 1. С. 16—31.
¹⁶Абаев В. И. О происхождении фонемы γ(h) в славянском языке // Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964. С. 115—121.
¹⁷Абаев В. И. Превербы и перфективность: Об одной скифо-славянской изоглоссе // Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964. С. 90—99.
¹⁸Топоров В. Н. Об одной ирано-славянской параллели из области синтаксиса // Краткие сообщения Института славяноведения. Вып. 28. М., 1960. С. 3— 11; Его же. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. М., 1989. С. 23—60.
¹⁹Седов В. В. Диалектно-племенная дифференциация славян в начале средневековья по данным археологии // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. X Международный съезд славистов: Доклады советской делегации. М., 1988. С. 173—175.
²⁰Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы: На стыке Востока и Запада. М., 1965. С. 115—117.
²¹Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы... С. 110—111; Его же. Дохристианская религия алан // XXV Международный конгресс востоковедов: Доклады делегации СССР. М., 1960. С. 5—7.
²²Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. О древних славянских этнонимах: основные проблемы и перспективы // Славянские древности: Этногенез, материальная культура Древней Руси. Киев, 1980; Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М., 1979. С. 98. Согласно О. Н. Трубачеву, сербы — индоарийский этноним, вошедший в праславянскую среду где-то в Южном Побужье (Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. Вып. 8. М., 1981. С. 181).
²³Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М., 1962. С.60.
²⁴Трубачев О. Н. Лингвистическая периферия древнейшего славянства: Индоарийцы в Северном Причерноморье // Вопр. языкознания. 1977. № 6. С. 25.
О неславянском происхождении этнонима анты и о периодической вражде антов с прочими славянами см.: Schreiner P. Studia Byzantino-Bulgarica. Wien, 1986. S. 357; Крамар И. Антската трупа на славяните и светлината на датирането, локализирането и етимологията на названието «анти» // Исторически преглед. София, 1988. 6. С. 19—33). Однако это обстоятельство никак не может быть использовано для отрицания славянской принадлежности антов. Информация Прокопия и Маврикия, а главным образом, археологические материалы достоверно свидетельствуют о принадлежности антов к раннесредневековому славянству.
²⁵Иордан. О происхождении и деяниях гетов... С. 115.
²⁶Свод древнейших письменных известий... T. 1. С. 183.
²⁷Там же. С. 197.
²⁸Дуйчев И. Нападения и заселване на славяните на Балканския полуостров // Военноисторически сборник. Т. 26. Вып. 1. София, 1977. С. 73.
²⁹Свод древнейших письменных известий... T. 1. С. 187.
³⁰Литаерин Г. Г. О походе аваров 602 г. против антов // Славяне и их соседи. М., 1989. С. 22—27.
³¹Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. II. М., 1995. С. 43.
³²Литаврин Г. Г. О походе аваров... С. 17—22.
³³Свод древнейших письменных известий... T. 1. С. 262.
³⁴Там же. С. 317.
³⁵Подробнее о древностях хорватов, а также тиверцев и уличей см.: Седов В. В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М., 1982. С. 123—132.
³⁶Повесть временных лет. Ч. 1. М.; Л., 1950. С. 14.
³⁷Нидерле Л. Славянские древности. М., 1956. С. 158, 159.
³⁸Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1919. С. 373.
³⁹Рыбаков Б. А. Уличи (историко-географические заметки) // КСИИМК. XXXV. 1950. С. 3—17.
⁴⁰Трубачев О. Н. О племенном названии уличи // Вопросы славянского языкознания. Вып. 5. М., 1961. С. 186, 187.

Валентин Седов.   

Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

  ИСТОЧНИК

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

История племени Вандалов...

(Версии, предположения, догадки)

Откуда взялись вандалы? Нет, не современные, у которых «нет ничего святого», а «доподлинные», которых со временем стали называть варварами и хулиганами. Известному своим распутством римскому императору Валентиниану III вдруг взбрело в голову овладеть добродетельной женой сенатора Петрония Максима.

 Пригласил тогда император сенатора во дворец и предложил сыграть в шахматы — на личный перстень. На беду, император оказался неплохим игроком. А может, сенатор посчитал, что перстень — это форма взятки, и поддался. Учитывая личность Максима, вполне возможно и такое. Выиграв перстень, Валентиниан отправил к жене Максима слуг с носилками: дескать, муж зовет ее во дворец, а в подтверждение своих слов посылает свой перстень. Не подозревая ничего дурного, жена сенатора села в носилки, и ее унесли в дальние покои дворца, к Валентиниану…

Жена от такого стыда умерла. Опозоренный муж решил отомстить. Он устроил заговор, и на военном параде Валентиниан III был убит ударом кинжала в спину. Императором стал он, Петроний Максим! И, будучи к тому времени вдовцом, конечно, женился на вдове-императрице, которую звали Евдоксией. Но однажды хитрый, осторожный Максим совершил оплошность, в припадке откровенности проболтавшись новой жене, что это он организовал убийство Валентиниана. Теперь уже решила отомстить Евдоксия. Она послала тайное письмо в Карфаген вождю вандалов Гейзериху, в котором просила его прибыть с войском в Рим, дабы покарать убийцу, и сообщала, что войск в Риме сейчас почти нет.

Гейзерих был маленького роста, хромой (неудачно упал с лошади), крайне скрытный, немногословный, бурный в гневе. Презирая роскошь, он был жаден до богатства, но при этом очень дальновиден, когда надо было возмутить племена и посеять семена раздора. Весь мир знал о несметных богатствах Рима, и Гейзерих, получив такое неожиданное и лестное приглашение от императрицы, быстро и тайно снарядил большой флот. Что ж, он только выполнял просьбу вдовы законного императора.

Корабли вандалов пересекли море, вошли в устье реки Тибр и 12 июня 455 года появились перед стенами великого Рима.

Вторжения варваров никто не ожидал, войск не было, в городе началась дикая паника, о сопротивлении никто не думал. Император Петроний Максим попытался тайно бежать из обреченной столицы, но его опознали и забили камнями сами римляне. Папа Лев I вышел умолять вандалов сжалиться над жителями, не входить в город, предлагал выкуп. Ведь только три года назад приходили с севера тюркские племена гуннов, встали на холмах и сонными глазами посмотрели со своих косматых коней на великий Рим, взяли выкуп и убрались восвояси. Но в этот раз мольбы Папы оказались напрасными.

15 июня Гейзерих во главе дикой и алчной орды вошел в богатейший город античного мира. На целых 14 ней Рим был отдан на полное разграбление.

Захватчики дочиста разграбили сокровищницы храмов, дворцы знати и дома горожан; подвергли насилию всех женщин, превратили в рабов и рабынь надменных римлян. Одного лишь золота вандалы вывезли не менее 400 тонн! На корабли тащили статуи, произведения искусства, золоченые медные листы с крыш храмов. Но даже огромный флот не мог вывезти всех сокровищ. Тогда вандалы поломали и разрушили оставшееся. В качестве «благодарности» Гейзерих прихватил с собой свою царственную корреспондентку вместе с двумя дочерьми. (Собственно, на что иное она могла рассчитывать, посылая свое приглашение?) Перегруженные добычей корабли еле дотащились до Карфагена, один, нагруженный мраморными статуями, затонул уже у входа в порт.

Вандалы, видимо, сумели поставить своеобразный «рекорд» даже для тех жестоких времен. После такого разгрома Рим оправиться уже не смог. Через 20 лет пришли отряды германцев во главе с Одоакром, и Западная Римская империя перестала существовать. Странны бывают порою выверты истории: последнего императора Рима звали так же, как и его основателя. Ромулом началось, Ромулом и кончилось.

Однако память о страшном посещении вандалов затмила даже этот тихий конец. Хотя к разрушению Западной империи «приложили руку» и тюрки, и германцы, вся сомнительная слава досталась именно вандалам. 15 столетий назад исчезли они с лица земли, но вдруг спустя века появилось слово «вандализм».

В 1812 году русские называли вандалами французов, дико разграбивших и уничтоживших Москву и лишь по случайности не взорвавших Кремль. Во второй мировой войне вандалами заслуженно называли немцев.

Кто же, какого роду-племени были те, первые вандалы?

Германцы, скажете вы.

Так вот, первые вандалы были славянами.

Однако как же славяне очутились в Африке? И даже славным Карфагеном завладели?

На каком языке говорили вандалы?

Это племя обитало когда-то на берегах Мэотиды — Азовского моря. Но страшные ежегодные засухи заставили вандалов сняться с обжитых мест. К ним присоединились и обитавшие восточнее аланы, предки современных осетин. Спасаясь от засухи, эти народы двинулись на север, в сторону Балтийского моря.

Надо заметить, что две тысячи лет назад на огромных пространствах Центральной Европы — от Адриатики до Северного и Балтийского морей — проживали многочисленные славянские племена: анты и склавины (на юге), венеды, венды, венеты, винулы — севернее и вдоль побережий Балтийского и Северного морей. С венетами и венеллами, жившими "по берегам Океана и обладавшими огромным флотом", сражался еще в I веке до н. э. Гай Юлий Цезарь. О славянах-венетах напоминает название итальянского города Венеции. Германские хроники сообщают, что обширный город венетов, называвшийся Венета и расположенный в устье Одера, был уничтожен страшным штормом и землетрясением 1 ноября 1304 года. Средневековые германские хроники относят вандалов к той же группе западных славян и четко отличают их от немцев. Потомки славян — венетов, вендов и вандалов — и поныне живут в Германии, их называют лужицкими (белыми) сербами, численность этой этнической группы — около 150 тысяч человек. Они представляют собой реликт когда-то великого племени западных славян, безжалостно уничтоженных двигавшимися на восток германскими племенами.

На рубеже IV-V веков вандалы и аланы прошли территорию нынешней Венгрии, в 407 году они столкнулись в битвах с франками на Рейне и продолжали двигаться на запад, пока осенью 409 года не пришли в Испанию.

Как ни странно, следы вандалов можно найти даже на современных картах. Благодаря топонимике. Так, нынешнее название Андалузии, провинции Испании, является слегка измененным славянским словом «Вандалужия», что в переводе означает «свет вандалов». Возможно, от древнеславянского корня «луж» — «белый, светлый» произошло и древнее название Португалии — Лузитания, «светлая страна».

Кроме того, сохранилось свыше сотни слов вандальского языка, практически неотличимых от русских. Среди них «баба», «брат», «беда», «дыня» (арбуз), «гора», «груша», «кобыла», «курва» (проститутка), «луг», «мед», «вода», «сестра», «волк», «видети», «звати», «плясати», «почивати», «працовати» (работать) и т. д.

Но германские племена вестготов не позволили славянам и осетинам закрепиться на Пиренейском полуострове, они вытеснили их в Африку. В 429 году полчища вандалов и аланов переправились через Гибралтарский пролив в Северную Африку, разбили римскую армию и захватили Ливию. Через десять лет взяли знаменитый Карфаген, сначала уничтоженный римлянами, а потом заново отстроенный Цезарем в 44 году до н. э. Отсюда они и совершали пиратские рейды по всему Средиземноморью. Не было здесь в V веке страны, способной дать отпор 80-тысячной армии Гейзериха. Огромная добыча, захваченная в Риме, только разожгла аппетит, и Гейзерих затем последовательно ограбил Корсику, Сардинию, Сицилию, Балеарские острова, Италию и Грецию. Рассказывают, что маршруты своих походов он держал в глубокой тайне до последней минуты и сообщал о них, только выйдя в море.


Можно представить, как кормчий, поглядывая на паруса, щурился хитро:

— Кого, батюшка, значит, грабить нынче будем? Греков али фрязей каких?

Не от скрежещущих приказов, отданных на каком-нибудь германском диалекте, трепетали в тот век берега Средиземноморья, а от лихих воплей, вроде "Сарынь на кичку!". В общем, грабили тогда «на славянском». Это шутка. Но вовсе не шутка, что королевство вандалов превратилось в столь грозное государство пиратов, что торговля на Средиземном море почти полностью прекратилась.

Но в 477 году Гейзерих умер. А его наследников погубили роскошь и безделье. Разграбив все Средиземноморье, скопив в Карфагене несметные сокровища, вандалы стали проводить время в бесконечных кутежах и попойках, в театрах, банях и на ипподромах. Все в золоте и шелках, среди бесчисленных рабынь и наложниц, окруженные музыкантами, мимами и танцорами-гомосексуалистами, они быстро растеряли силу и мужественность.

Расплата наступила скоро. Византия тайно готовила мощный удар по Карфагену. В 533 году византийский флот под командованием знаменитого полководца Велизария возник перед Карфагеном так же неожиданно, как когда-то корабли Гейзериха — перед Римом. Велизарий одним ударом разогнал войско разжиревших бездельников и еще год ловил в горах правителей некогда грозного государства. В казну византийского императора Юстиниана поступили сотни тонн золота Западной Римской империи, а государство вандалов исчезло с лица земли. Так славянам и не удалось обжить Африку.

Но почему вандалов до сих пор читают германским племенем?

Дело в том, что тьма средневековья затмила память о них. Вспомнили только через тринадцать веков, когда после свержения Наполеона старая аристократия вместе со старой династией Бурбонов вернулась во Францию и увидела свои разоренные дворцы. Вот тогда-то им, «ничего не забывшим и ничего не понявшим«, пригодилось слово «вандализм».

Однако французы считали вандалов немцами. Здесь проявились и исконная вражда галлов к агрессивному и опасному германскому племени, и влияние античных историков, которыми в эпоху классицизма зачитывались образованные французы. Древние римляне практически не знали славян и не отличали их среди сотен «варварских» племен. Так, например, Гай Юлий Цезарь называл венедов и иных славян галлами, Плиний Старший — германцами, а Тацит — сарматами, то есть аланами.

В отличие от них византийские историки, современники вандалов, жившие бок о бок со славянами, обязательно отличали их от германцев. Таким историком был и Прокопий Кесарийский, советник полководца Велизария, ходивший с ним в походы, в том числе и на Карфаген. Он-то и поведал пятнадцать веков назад, по горячим следам, поистине удивительную историю вандалов.

Если взглянуть на карту Европы, можно лишь дивиться энергии, «пассионарности» целого народа, который в короткий срок с боями прошел от Азовского моря через Германию, Францию, Испанию, Португалию, Ливию и разгромил великий Рим. С этим бы усердием да на добрые дела. Но бесславно исчезли, растратив свои немереные силы на пьянство, грабежи, разврат, некогда великие воители, оставив в назидание только имя свое.

Источник

 Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Почему Великое переселение народов - величайшая загадка истории?

 

Великое переселение народов: величайшая загадка истории

Великое переселение уничтожило античный мир, построив на его руинах Средневековье. Несмотря на множество версий, до сих пор не ясно, что стало главной причиной движения варваров, откуда пришли гунны, и кем были праславяне.

Причины движения готов

Великое переселение народов, вопреки всеобщему мнению, началось не с нашествия гуннов, а с движения готов, которые мигрировали с территории Центральной Швеции, что тогда именовалась «Готией» к побережью Черного моря во II-III веке нашей эры.

В процессе миграции к ним присоединялись все новые и новые племена: гепиды, бораны, тайфалы, герулы, вандалы, скиры. Они оставляли на своем пути лишь разрушения, и стали первыми, кто захватил и разорил Рим под предводительством короля Алариха.

Римско-германские войны впервые поставили под сомнение дальнейшее существование империи. Прочно обосновавшись на среднедунайской низменности, которая отныне стала центром варварского мира, они регулярно отправлялись в новые военные походы против своего могущественного соседа. Одним из самых успешных завоевания, была стратегически важная провинция Дакия, между реками Дунай, Тиссой, Прутом и Карпатами, которая стала впоследствии одним из основных плацдармов для германских вторжений в Империю.

Но какова же была сама причина, породившая эту кровавую миграцию, длившуюся, де-факто, половину тысячелетия: от II до VII веков нашей эры.

На самом деле, среди историков до сих пор нет единого мнения на этот счет, поэтому принято выделять совокупность факторов.

Во-первых, согласно готскому историку Иордану, во втором веке готы, проживающие в Скандинавии, столкнулись с проблемой перенаселения. По преданию, готский король Филимер принял решение переселиться в другую область вместе с семьями: «Когда там выросло великое множество люда, а правил всего только пятый после Берига король Филимир, то он постановил, чтобы войско готов вместе с семьями двинулось оттуда. В поисках удобнейших областей и подходящих мест для поселения он пришел в земли Скифии, которые на их языке назывались Ойум».

Очевидно, что одно перенаселение не могло поднять столь мощную орду варваров, состоящую не только из готов, а из многих других племен. По мнению исследователей, немаловажную роль сыграло общее похолодание или «климатический пессимум раннего Средневековья», который как раз в те времена набирал обороты. Температура падала, а климат оставался чрезмерно влажным. Хуже того, увеличивались ледники – становилось меньше лесов, меньше дичи. Народу грозил голод, а детская смертность увеличилась.

Изменение погодных условий довольно часто является первопричиной важных исторических событий. А климатический пессимум раннего средневековья как раз сопровождал всю историю великого переселения, достигнув своего пика в 535—536 годах.

Ну и, разумеется, не стоит забывать про человеческий фактор. Накануне великого переселения, в хозяйственной жизни германцев и славян произошли существенные сдвиги. В результате усилилось расслоение общества. Из среднего класса выделилась верхушка, не задействованная в производительном труде. Это была племенная элита, которой для поддержания своего статуса нужна была добыча, на роль которой идеально подходила Римская империя.

Откуда пришли гунны?

Осенью 376 года, народы, заселившие территории от венгерских равнин до побережья Черного моря, вошли в движение. По восточным провинциям Римской империи поползли тревожные слухи о неких диких и жестоких варварах, которые едят сырое мясо, и уничтожают все на своем пути. Вскоре к римлянам явились посланцы от их вчерашних врагов остготов и вестготов, с просьбой поселиться на территории империи.

Главной причиной этого беспокойства были гуннские полчища, ворвавшиеся в Европу. Кто они и откуда пришли на тот момент не знал никто. Один из римских историков Аммиан Марцеллин полагал, что они родом с Меотийского болота, то есть с Азовского моря. Современные исследователи ассоциируют их с народом хунну, населявшим степи к северу от Китая, с 220 года до нашей эры по II век нашей. Это были первые племена, кто создал в Центральной Азии обширную кочевую империю. Впоследствии, часть их дошла до Европы, смешавшись по дороге с тюркскими, восточно-сарматскими и угорскими племенами, что образовало новый гуннский этнос.

Их нашествие считают одним из главных факторов, положивших начало великому переселению, точнее, второй его волне. На долгий путь, который привел к столь катастрофическим последствиям, их очевидно сподвигло оскудение пастбищ, что является постоянной проблемой кочевников и причиной их перманентного передвижения. Это же было причиной их постоянных конфликтов с Китаем, в результате чего была построена великая китайская стена. Однако в I веке до нашей эры, Китай воспользовался ослаблением Хуннской державы из-за междоусобиц, и нанес им сокрушительное поражение, которое подвело итог многовековым конфликтам.

Хуннская держава рухнула, и ее разрозненные части разбрелись по Азии и Европе. Часть самых отчаянных или, по словам Гумилева – пассионарии, двинулись на Запад, где прошли через Казахстан в 50-х годах II века нашей эры и вышли к берегам Волги. После 360 года, возможно опять в связи с общим похолоданием, они перешли Волгу и продолжили свой путь на Запад, где разгромили аланов и остготов. Вот как описывал это Аммиан Марцеллин: «Гунны, пройдя через земли алан, которые граничат с грейтунгами и обыкновенно называются танаитами, произвели у них страшное истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе. При их содействии они смело прорвались внезапным нападением в обширные и плодородные земли Эрманариха - короля остроготов». Вслед за ними последовали готы, которые под натиском кочевников разделились на вестготов и остготов. Гунны прочно обосновались на территориях Северного Причерноморья, вплотную подойдя к римским границам.

Как формировались славяне

На сегодняшний день не существует ни одной общепринятой версии о происхождении славянского этноса. Зато нам известно, что славянское этническое пространство, которое впоследствии станет фундаментом для образования древнерусского государства, образовалось благодаря великому переселению.

Мы практически ничего не знаем о праславянах: кем они были, какой образ жизни вели, и где собственно жили. Античные источники молчат об этом периоде истории наших предков. Это может свидетельствовать о том, что до прихода гуннов и переселения, их территории располагались далеко от границ Римской империи и не входили в круг интересов ее политиков. Правда, иногда нам все-же встречаются редкие упоминания о племенах венедов, о которых вспоминал еще Геродот, а также в более поздних источниках, об антах (уже в поздних источниках VI-VII веков) и склавинах (общее название, использовавшееся византийскими авторами для описания славян), которых принято считать родоначальниками славянских племен.

По некоторым версиям, все возможные прародители славян изначально представляли собой «горючую смесь» из скифских кочевых племен и местных народов (в том числе и греческих). Их общеславянский язык, а также археологическая общность начинает складываться не раньше V века, вероятнее всего на территориях Империи Аттилы. Именно в ней на основе заимствований из различных культур, формируется общеславянский язык, позднее известный как староболгарский или старославянский (болгары известны как ближайшие родичи гуннов). То есть, находясь в составе империи Аттилы, праславяне испытали на себе огромное влияние как кочевых-азиатских, так и оседлых-европейских культур.

Впоследствии, новый этнос довершил последний этап Великого переселения народов (VI-VII вв.), расселившись в Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европе.

Алиса Муранова

ИСТОЧНИК... 

Понравилась статья? Поделись с друзьями!
 

Как англо-саксонские вторжения разрушили римскую Британию...

 

Вильям Беккен. Конец римской Британии: оценка англосаксонских вторжений V столетия.

 

Введение

 

Годы, прошедшие со времени краха римского правления в Британии в начале пятого века и до прибытия св. Августина в конце шестого явились периодом существенных изменений. В течение этого времени обычаи народа, его язык и государственные учреждения были полностью изменены (1). Германцы заменили британских кельтов, или, по крайней мере, стали существенной частью населения равнинной Британии (2). Германские диалекты сменили латынь или кельтский и хаотично переплелись, а враждующие наследственные монархии заняли место централизованно управляемых римских провинций. Поскольку эти изменения происходили в то время, когда германские переселенцы являлись язычниками и не знали грамоты, этот процесс был описан (3) весьма скупо.

Традиционно считается, что первый вооруженный отряд германцев прибыл в Британию в середине пятого столетия в качестве наемных войск по приглашению проримского британского правительства. Когда по заключенному соглашению правительство не сумело более снабжать их, эти войска восстали.

Восстание затронуло существенную часть страны. Затем первые поселенцы пригласили присоединиться к ним своих родичей с континента. В начале шестого столетия стремительное распространение германских народов по стране на какое-то время было приостановлено бриттами, но с середины шестого века германцы снова начали расширяться. Ко времени прибытия Августина, они контролировали большинство равнинных земель и распространились на север и запад.

Кельты использовали название "саксы" обобщенно для описания всех встречающихся им германских народов. Таким образом, это, вероятно, указывает на превалирующее участие саксов в ранних набегах и поселениях среди множества других племен, вовлеченных в завоевание. Знаменательно, что Британия стала называться не Саксонией (4), а Англией, по имени народа англов.

 

Первоисточники

 

Существуют как бриттские, так и английские, а также зарубежные литературные источники, описывающие прибытие в пятом веке германских племен. Большинство этих источников отдаленны по времени и месту от событий, которые они описывают, и поэтому обращаться с ними следует очень осторожно.

Exidio Britannae, написанное монахом Гильдасом в середине шестого века, самый близкий к тому времени источник, имеющийся в нашем распоряжении. Однако, цель Гильдаса состояла в призыве правителей, современных ему, к раскаянию, а не в повествовании истории. Там, где он обсуждает исторические события, Гильдас, должно быть, трактовал истину так, как ее понимал. Люди, для которых он писал, узнали о событиях, им описываемых, и это должно было оправдать его стремление исказить истину. Гильдас знал об обращении бриттов к Аэцию и о поселениях саксов в качестве федератов "гордого тирана" (5). Он также правильно использует технические термины вроде epimenia и hospites, что указывает на возможный доступ к официальным архивам (6). Из островных свидетельств большинство источников размещает рождение Гильдаса сорока четырьмя годами позже сражения у Холма Бадон, которое обычно датируется ок. 500 г. (7). Иан Вуд, тем не менее, полагает, что Гильдас говорит о том, что со времени первых побед Амброзия и до Бадона прошло 43 года, и что с Бадона прошел один месяц, а это датирует время написания Гильдасом [своей работы] приблизительно 500 годом вместо 540 (8). Очевидно, что Гильдас писал, когда Маелгун, бриттский король северного Уэльса, умерший приблизительно в 547 г., был еще жив (9). Поэтому, середина шестого столетия является датой наиболее вероятной.

Historia Brittonum Ненния - второй британский источник. Ненний, вероятно, писал в девятом столетии. Его работа, составленная весьма посредственно, тем не менее, содержит некоторую информацию, не найденную в других ранних источниках.

Беда, который закончил свою Церковную историю народа англов в 731 г., является одним из наилучших источников, с особой тщательностью соотносивший и датировавший свою информацию. Беда был монахом (VIII в.) в Нортумбрии, где в то время, когда он писал, заметно развивалась наука. Через церковь он был хорошо информирован относительно Кента, а также был связан с членами королевской семьи в Нортумбрии {см. рис. 1} (10). Так как франкская принцесса Берта, вышедшая замуж за короля Этельберта Кентского приблизительно в 560 г., привезла с собой епископа-франка в качестве капеллана, то, возможно, что письменные источники, начиная с периода этого времени, были доступны Беде. Ссылка на годы царствования римских императоров в некоторых сочинениях Беды свидетельствует об античных источниках его информации. Беда, излагавший народные предания того времени, соотносил их, когда это было возможно, с письменными церковными документами. Едва ли, он в целом ошибался в большинстве случаев (11). Для своей ранней истории Беда, прежде всего, использовал Гильдаса, добавляя свои сведения из доступных ему королевских списков. Также он добавил, как понимал, континентальную предысторию народа англов (12).

Англосаксонская хроника составлялась при дворе короля Альфреда Великого Уэссекского в конце девятого столетия. Ранние вхождения в Хронике идут из устных традиций о королях западных саксов (Уэссекских), а так же, вероятно, из героической поэзии, которая была искусственно загнана в рамки историографии. Даты в хронике, видимо, были догадками летописца, пишущего тремястами годами после того, как произошли (13) события. Эти даты в лучшем случае проставлены по традиции, в худшем - произвольно (14). Очевидное дублирование повествований, описывающих высадку и сражение с разницей в девятнадцать лет Кердика и Кинрика, и Стуффа и Витгара предполагает, что описываются продублированные предания об одном и том же событии, отделенные одним Пасхальным циклом в девятнадцать лет. Это объясняет отсутствие затянувшейся войны у Гильдаса (15). Трудность в определении местоположения некоторых из сражений, описанных в хронике, является другим признаком ее древности. В описании сражений в Кенте после прибытия Хенгеста и Хорсы, места подобно Ypines Floet (Иббсфлит?) и Aguiles Threp (Эйлесфорд?) могут быть определены, только при использовании иных ключей в других местах текста (16). Существует латинская версия Англосаксонской хроники, хроника Этельверда, которая, вероятно, содержит информацию также и из иных источников. Иногда, ею можно пользоваться для дополнения Англосаксонской хроники.

Все вышеуказанные источники датируют Adventus Saxonium приблизительно 450 г., подразумевая начало поселения англов в Британии. Это случилось потому, что Adventus было начальным событием процесса, который смогли датировать (17). Тем не менее, археологические находки указывают, что ранние авторы описывают конец процесса миграции, а не его начало.

В дополнение к источникам бриттов и англов, византийский историк Прокопий приводит небольшую информацию о Британии, которую он, очевидно, получил от англов, находящихся в посольстве франков к императору Юстиниану. Зосима, писавший в шестом столетии, знал, что император Гонорий отклонил просьбу бриттов о военной помощи (18).

Vita Sancti Germani относит поездки Германа в Британию для обсуждения теологических разногласий к 440-х гг. и производит картину Британии на этот период времени. Во время посещения Германа, остров все еще управлялся бриттами. Встреча Германа с бриттами прервалась набегом саксов, который тогда не оказал никакого серьезного воздействия.

Другие Жития святых приводят информацию, которая подтверждает описание Гильдасом брошенных городов и упадка жизни вообще.

Cв. Фадей {St Thadeus} описывал посещение виллы недалеко от Чепстоу, чей владелец стремился предоставить ему отопление для ванны, но только в конце недели. Много британских городов, возможно, напоминали пустынный римский город в Бретани, посещенный св. Павлом Аврелианом. 

Cв. Кутберт описал, какой вид ему открылся в пустынном Карлизле (19).

 

Археология

 

Археология значительно дополняет наши знания о переходном периоде новой информацией. Свидетельства, добытые непосредственно археологией свободны от ошибок, допущенных переписчиками и редактором, но восприимчивы к неправильной интерпретации и потому должны применяться очень тщательно. Хронология английских находок требует сопоставления подтверждений, как в Англии, так и на континенте с монетами или другими материалами, которые могут быть неопровержимо датированы. В связи с этим, приблизительная хронологическая последовательность была дополнена, прежде всего, на основании различий в стилях керамики и драгоценностей (20). В большинстве своем, полученные находки – это предметы погребений, многие из которых имеют тенденцию сохраняться достаточно долго. Для определения хронологических признаков необходимо смотреть на все могильные находки как на семейные реликвии и не исключать возможности грабежа могил. Виды керамики, брошей, застежек и наконечников копий датированы (21) на сегодня довольно прилично. В дополнение к хронологии они, особенно керамика и броши, могут использоваться в качестве свидетельства в определении континентальной родины различных групп иммигрантов. Существовал постепенный переход от кремации на раннем периоде поселения к ингумации, поскольку англы пребывали под влиянием британских обычаев, особенно, после принятии ими Христианства. Это произошло как в Англии, так и на континенте. Тем самым, кремация указывает на наиболее раннее погребение. Языческие захоронения обычно снабжались погребальными предметами, которые делают их превосходными источниками информации.

Археологические памятники романских бриттов найти довольно сложно. Они, возможно, продолжали применять предметы длительного пользования, произведенные в римский период, настолько долго, насколько это было возможно, и затем уже заменяли их вещами из менее прочного кожаного и деревянного материала.

Кроме того, на покинутых местах хуже всего сохранились самые крайние слои. Это потребовало специальной техники для восстановления верхних фрагментов останков деревянных строений. И когда подобная техника была задействована, археологические исследования все же указали на значительное сокращение населения и уровня жизни бриттов, оставшихся в юго-восточной и центральной Англии (22).

Археологическое находки указывают на то, что задолго до пятого века (23) германские отряды находились в той области, что позднее стало называться Англией. Римляне использовали вспомогательные отряды со всего мира, чтобы обеспечить гарнизоны для своих военных сооружений. Так, из римских источников, мы знаем, что германские дружины были размещены на валу Адриана. Эти дружины не оставили после себя идентифицированных артефактов, т.к. имели римскую экипировку. К четвертому веку римляне вербовали германские войска под началом своих собственных предводителей и со своим собственным снаряжением. Находки показывают, что германские дружины охраняли города и дороги в Англии, начиная с четвертого столетия. Много керамики, которая идентифицирует германцев, было найдено на Саксонском Берегу, где, оказывается, были размещены вспомогательные отряды. Обнаруженные кремационные кладбища датируются временем, исчисляющимся задолго до конца римского правления в Британии. Эти ранние кладбища обычно концентрировались около римских городов, фортов или дорог. Рисунок их размещения подобен тому же кругу, что украшает керамику, выполненную в саксонском стиле, называемым римско-саксонским фаянсом. Эта керамика, очевидно, была сделана британскими гончарами для торговли с германцами (24).

Броши, обычно используемые для застегивания одежды, - важный признак определения даты и происхождения. Форма и тип художественного оформления различались между племенными группами. Круглые и одинаковые нарукавные броши являлись обыденными для саксов, тогда как англы и юты предпочитали крестообразные. Кроме того, застежки на запястьях были обычны среди англов (25). Способ изготовления керамики, так же как и брошей, имел свои особенности. Англы и юты использовали прямоугольный рисунок украшения, в то время как саксы применяли более округлые стили. Кроме того, декоративный оттиск был присущ саксонской керамике и не использовался англами и ютами (26).

Владение оружием в период поселений было почти обязательным и, поэтому, оружие обычно помещалось в могилы. Копья были наиболее распространены; типичный железный наконечник приклепывался к ясеневому древку. Также были найдены щиты из древесины липы с кожаным покрытием и железным умбоном в центре. Ножи и мечи были слишком ценны, чтобы быть помещенными в могилы обычных воинов и фермеров и являлись, таким образом, признаком аристократии. Мечи, используемые большинством германской знати, являлись семейной реликвией и передавались из поколения в поколение (27). Шлемы и стрелы встречаются в захоронениях значительно реже.

Характерное утопленное в землю строение являло собой наиболее распространенный тип жилья, присущий англам. В Саттоне Коуртней типичный дом был длиной в 3,5 метра, шириной в 2,7 метра и погружен на 5 метров ниже уровня  (28) земли.

 

Изучение топонимов

 

Изучение топонимов может предоставить дополнительную информацию, касающуюся взаимодействия народов Британии времен германских вторжений, однако же, при этом, оно должно использоваться осмотрительно. В большинстве случаев, информация топонима используется для предоставления дополнительных данных и не может применяться в одиночку в качестве подтверждения древних источников. За время, прошедшее от пятого до двадцатого столетия, топонимы претерпели многочисленные изменения. В неграмотном обществе во избежания путаницы существовала потребность во всевозможных многочисленных топонимах, но названия эти не записывались, по крайней мере, до седьмого столетия, и их основное количество впервые было зарегистрировано лишь в Книге Судного Дня после нормандского завоевания, и, соответственно, они и далее продолжали искажаться франкоговорящими духовными лицами (29). Хронологически, топонимы не имеют различий лишь в промежутке времени, меньшем, чем 50 лет (30).

Топонимы с латинскими приставками указывают на то, что контакт между поселенцами и говорящими на латыни аборигенами все еще имел место. Wic (vicus), ecles (eccles) и funta (fontana) – их примеры. Wic, главным образом, объединенное с ham, вероятно, указывает на поселение, связанное с маленьким римским участком vici. Три четверти таких мест - в пределах одной мили от римской дороги, и половина - вблизи известных римских деревень или вилл (31). Ecles, от ecclesia, подразумевает, по крайней мере, распознаваемые останки Христианской церкви, а funta предполагает местоположение не далеко от римского участка с фонтаном (32).

Топонимы, заканчивающиеся на -ham, -ingaham и -ingas - признаки германского поселения. Ham означает поселение, ingaham поселение отдельных людей, а ingas - обозначение клана.

Некоторые топонимы сохраняют названия сонма языческих богов. Фриг, Грим, Тунор, Тив и Воден известны (33) всем. Они располагаются на востоке и юге, где найдены самые ранние поселения. Любой топоним с такими языческим подтекстом, конечно, указывает на дохристианское происхождение, или же на такую древнюю дату, что языческие значения были просто забыты.

Римские названия в Англии, в отличие от Галлии, где они сохранились, были утрачены. Это указывает на то, что hospitalitas, вероятно, не использовались для поддержки наемников и воинов, как это было во франкской Галлии (34).

Топонимы бриттского происхождения в равнинной Британии, ограничивались природными особенностями местности, которые требовали немедленной идентификации, понятной как вновь прибывшим, так и аборигенам. Они указывают на сохранившее некоторое положение коренное население. Названия нескольких городов, портов и крепостей, имеющих римское происхождение, были переняты с небольшими изменениями. Они обычно имели береговое расположение, либо иные немаловажные удобства, которые были бы известны купцам и морякам. Многие объединены с другим словом, заимствованным из латыни, castra, в его английской форме caester, которое позже стало либо cester, либо chester, как, например, Винчестер, который являлся римским Вентой. Другие были просто известны в качестве укрепленного участка, но римское название было утеряно, например, Честер или Кастор-на-Волдсе (35). Замечание, высказанное Стентоном в 1940 г. относительно топонимов справедливо до сих пор: "заключения… далеко выходят за пределы научной точности" (36).

 

Континентальные источники

 

Около 100 г. н.э. Тацит размещал саксов на перешейке полуострова Кимбрик в современном Гольштейне. В середине второго столетия (37) там же их разместил Птолемей. Между ок. 250 и 450 гг., по крайней мере, некоторые из саксов, переместились по побережью на запад и обосновались среди фризов в их насыпных селениях (38).

После нанесения поражения Сиагрию в 486 г., франки контролировали северную Галлию и были в состоянии оберегать ее от вторжения других варварских племен. В последних двух десятилетиях пятого столетия франки, вероятно, силой вынудили германские племена, желавшие мигрировать, вместо Галлии двинуться в Британию (39). Используя информацию из франкских источников, Прокопий называл жителей Британии англами, фризами и бриттами (40). 

Фризы Прокопия, видимо, были включены в британские источники вместе с саксами (41). Существует англо-фризская керамика, которая обычно присутствует среди находок юго-восточных кладбищ Британии, но никаких фризских королевств или развитых институтов там не существовало, вот почему Беда игнорировал их (42).

Беда заявлял, что захватчики прибыли от континентальных англов, саксов и ютов (43). Вероятно, Беда сократил очень сложную ситуацию до простых определений. Беда поместил англов к северу от Темзы, саксов к югу от Темзы и в Уэссексе, а ютов в Кенте и на острове Уайт. По Беде, англы прибыли из Ангулуса, современный Шлезвиг, в котором до сих пор существует местечко, именуемое Ангельн. Саксы прибыли с побережья между Эльбой и долинами Везера, а юты проживали к северу от англов на датской Ютландии или в Гольштейне (44).

Другие литературные источники указывают на возможное присутствие франков среди иммигрантов. Археология указывает также на присутствие свевов, алеманнов, шведов и данов. Это не удивительно, если мы предполагаем, что Volkwandering составлял наивысшую степень смешения культур между Эльбой и Эмсом, откуда вышло (45) большинство переселенцев в Британию.

Раскопки в насыпных деревнях, проведенные в Голландии и Германии, указывают на существенный рост поселений в течение миграционного периода. Феддерсен Вьерде к северу от Бремерхафена имел множество небольших насыпей, которые в первом столетии н.э. были связаны между собой и составлял примерно тридцать домов. Во втором столетии он увеличился приблизительно до пятидесяти домов. Позже появились бронзовые и медные орудия труда. Поселение опустело в середине пятого столетия. Так как керамика, найденная во Феддерсен Вьерде, подобна найденной в Муккинге на Темзе, заманчиво было бы предположить переселение населения из этого местечка в Англию. Другие насыпные деревни, в которых были произведены раскопки, имеют подобную историю (46).

 

Подтверждения ранних поселений

 

Археологические находки, в виде блюдцевидных брошек и саксонской керамики подтверждают, что поселения саксов образовались в восточной и южной части Британии в четвертом столетии. В то же самое время, наряду с римскими участками, на севере начинают появляться кремационные языческие кладбища. Для обороны были возведены прибрежные форты, и римский титул "comes litoris Saxonici" возник в конце четвертого столетия, возможно, уже при посещении Констанса в 343 г. В 372 г. король алеманнов Фраомар был послан в Британию в качестве трибуна для командования соплеменниками, прибывшими с ним, а может быть, теми, которые уже находились там. Несколько случайных археологических находок на севере указывают на присутствие алеманнов в это время (47).

Характерные утопленные в землю хижины, расположенные в конце улицы римской эпохи в Кентербери – подтверждение присутствия германских отрядов внутри города в пятом столетии. Дорчестер-на-Темзе имел подобные хижины, а также связанное с ними кладбище англов за городскими стенами. Так как во многих местах обнаружено продолжительное непрерывное проживание, создается впечатление, что некоторые города, могли перейти в руки англов непосредственно во время восстания 450-х гг. (48).

 

Точка зрения бриттов

 

Гильдас описал крушение порядка, последовавшего после ухода римских войск. Скоты и пикты на бывшей границе совершали набеги на бриттов, и народ был не способен их сдерживать (49). Обращение за помощью было послано Аэцию в Галлию, но римляне были слишком заняты своими собственными проблемами и были не в состоянии помочь (50). Британский предводитель, кого Гильдас называет "гордый тиран", пригласил вооруженный отряд саксов под командованием Хенгеста и Хорсы, чтобы поселить их в стране в качестве федератов для защиты от скотов и пиктов.

Ненний подразумевает, что правительственные должностные лица, которые нанимали саксов, боялись не только скотов и пиктов, но также и римлян в Галлии и Амброзия в Британии (51). Если бы Вортигерн, гордый тиран, был лидером пелагианской партии в Британии, то опасение было бы понятно (52). Когда настали трудные времена, и правительство не было способно выполнить данные саксам обязательства, те восстали и разорили всю округу. Под предводительством Амброзия Аврелиана бритты, в конце концов, дали отпор, но оказались в патовом положении после битвы у Mons Badonicus, закончившейся заключением мира (53). Вероятным опорным пунктом войск Амброзия был Уильтшир, где топоним Амесбери может означать "цитадель Амброзия".

Гильдас, писавший в 540-е годы, предчувствовал, что этот мир находится под угрозой (54). Захват Уэссексом в 552 г. Старого Сарума, очевидно, завершил период мира, описанный Гильдасом (55). Континентальные находки наводят на мысль об обратной миграции германских народов из Британии вплоть до этого времени (56). Также известно, что в АСХ не зафиксировано ни малейшей активности в Кенте за период с 473 по 565 гг.

Гильдас не оставил никаких упоминаний о герое бриттов Артуре. Так как считается, что сражения с его участием происходили в это время, Гильдас не должен был бы его игнорировать, коль он являлся столь известным, как это описывают Ненний и позднее Гальфрид Монмутский (57). Легенды об Артуре, возможно, получили развитие из более поздних уэльсских легенд, упоминавших бриттского командующего по имени Арториус, приобретшего добрую славу в борьбе против саксов (58).

 

Модели поселений: Кент

 

Литературные источники указывают на то, что первоначально Кент был заселен в результате федеративного договора. Сначала в 449 г. на 3 судах прибыли Хенгест и Хорса с дружиной (59). Гильдас ссылается на первое поселение, куда они вонзили «ужасные свои когти … в восточную часть острова» (60).

Ненний разъяснил, что это изначальное поселение было на острове Таннет, но датирует 447 годом (61). Керамические находки на Таннете подтверждают там присутствие раннего германского поселения (62). Иммигранты усилились своими родичами с континента, и в 456 г., когда их условия не были выполнены, они восстали против нанявших их хозяев (63). И Ненний и АСХ указывают, что в начале борьба была ограничена Кентом (64). Гильдас, вероятно, уплотняет гораздо более сложный ряд событий, когда говорит о восстании, охватившем целый остров (65).

Годы с 450 по 460 кажутся приемлемой датой захвата власти англами в некоторых областях Британии. Из Vita Sancti Germani мы знаем, что в 440-е годы бритты еще контролировали остров. В 455 г. британская церковь поменяла дату Пасхи в соответствии с континентальным изменением, но изменение 30 годами позже в Британии не производилось. Следовательно, во время этого периода контакт с римской церковью был утерян (66).

Археологические находки указывают на то, что разнородные отряды переселенцев прибыли в середине пятого столетия и к началу шестого столетия значительно окрепли. Иммигрантов в Кенте трудно выделить, потому что римское и галльское влияния были там крайне сильным и, таким образом, вновь прибывшие оказались под влиянием обеих культур. Беда указывает, что Кент был заселен ютами, но это может скорее относиться к вождям, из которых развился правящий класс (67).

Раскопки в Лондоне указывают на хозяйственную деятельность римлян в начале 5-ого столетия, когда стена по берегу реки была отремонтирована. Развалины купальни указывают на прекращение ее использования позднее пятого столетия (68). В недавнем прошлом, при римлянах, саксонские и фризские купцы, очевидно, селились вне городских стен, между римской дорогой и рекой в районе Вестминстера. Римский город повторно не захватывался англами до середины шестого столетия (69).

Основываясь на находках, обнаруженных в захоронениях, Вера Ивисон доказывала, что франкские поселенцы имели причастность к заселению большей части юго-восточной Англии. Это позиция плохо поддерживается другими свидетельствами (70). В любом случае, франкская часть населения оставалась малым, незначительным меньшинством (71). Кент, конечно же, имел более сложную культуру, чем другие поселения англов, и здесь обнаружены следы контактов с франками, но доминирование франков опровергается лингвистическим свидетельством или же фактом того, что Кент оставался языческим до прибытия св. Августина в 597 г. Правление франков после царствования Кловиса должно было бы привести в эту область и Христианскую церковь (72). Юридически, наиболее низкий класс в Кенте имел более высокий статус, чем в других английских королевствах. Вергельд крестьянина самого высокого класса равнялся третьей части такового у дворянина, в противоположность шестой части в остальных областях страны. Это могло случиться из-за особого характера завоевания Кента (73). Класс людей, названный в ранних правовых кодексах Кента laets, возможно, от римского laeti, это наемники, поселившиеся на пахотных землях под определенные военные повинности. Классом они могли быть выше крестьян, что и проиллюстрировано более высоким вергельдом. В более поздних кодексах законов laets поглощены керлами (74)ё.

 

Модели поселений: Сассекс

 

При римлянах Сассекс не имел местного административного центра. Он, вероятно, управлялся из Чичестера, расположенного на его западной окраине. В последние годы пребывания римлян защита Сассекса основывалась на береговом форте в Певенси, называемом в хронике Андредекаестер. Сам Чичестер не содержит никаких признаков заселения с пятого по девятое столетие (75).

В 477 г. в Куменсору, сегодняшний Oуэрс Бэнкс, прибыли три корабля под командованием Эллы. Они вытеснили бриттов и стали быстро доминировать над западной частью региона. Восьмью годами позже они вновь сражались у Меркредесбурна, который, вероятно, можно интерпретировать как "раздел согласованной границы" (76). В 491 г. Элла и его сын Кисса захватили прибрежный форт в Певенси и перебили в нем всех бриттов (77). Это, видимо, означало окончательный крах защиты Саксонского Берега в Сассексе.

Беда ссылается на Эллу как на правителя Англии к югу от Хамбера и называет его "бретвальда". Первоначальное название было, вероятно, brytenwealda, обозначающее верховного правителя. Это, возможно, был германский титул, присваиваемый королю, который имел власть над остальными королями (78). Из источников, доступных нам, не видно, почему Элла получил этот титул.

Археологические раскопки старины {показали} использование англами римско-британского кладбища в Рингмере. Большинство могил содержит ингумационные захоронения, которые являются либо местами поздней колонизации, либо результатом тесного контакта с бриттским населением. Блюдцевидные броши, найденные в захоронениях, указывают на присутствие саксов из района Эльбы-Везера. Кладбище в Хай Дауне, позади Уортинга, также содержит признаки присутствия саксонских наемников конца римской эпохи около (или в) доисторического укрепления на холме. На протяжении пятого - шестого веков здесь обнаружено бесперерывное (79) проживание. Другие артефакты указывают на разнородное население саксов/ютов/франков (80). Сходные формы брошек в виде блюдец к северу и к югу от района weald'а и в верхней долине Темзы могли быть признаком широко распространенного влияния Эллы, как сообщено Бедой. Заселение верхней Темзы из Сассекса было возможным посредством римских дорог через район weald'а.

 

Модели поселений: Уэссекс

 

Древнейшие германские поселенцы в Уэссексе появились в верховьях Темзы. В конце пятого столетия большая часть долины Темзы была заселена англами. Находки римско-саксонской керамики указывают на то, что германские войска находились в Абингдоне и Оксфорде еще до 410 г., а система обороны вокруг римского Силчестера была расширена между 410 и 450 гг. (81). Эта область была заселены задолго до Кердика и Кинрика, которые, как считают, высадились в акватории Саутгемптона в 495 г.

Прибывшие Кердик и Кинрик были названы олдерменами (82). При правлении короля Альфреда, когда писалась хроника, олдермен обладал уездной военной и гражданской властью. Это натолкнуло летописцев на мысль, что они уже имели административную власть под господством бриттов. Генеалогическая линия королей Уэссекса отличалась от большинства других использованием бриттских имен своими государями. Кердик - один из них, так же как и более поздний король Кедвалла. В археологическом плане Уэссекс имеет мало данных по ранним германским поселенцам.

Джей. Н. Л. Майес предположил, что Кердик являлся главой наполовину бриттского знатного рода, кровно связанного с имеющимися саксонскими или ютскими поселенцами, которому в последние дни британской проримской власти была вверена оборона Уэссекса. Как только действенная римская власть исчезла, этот род устранил соперников из числа британских вождей, таких как, например, Натанлеод, убитый как сказано в 508 г. Изменение их [Кердика и Кинрика] статуса зафиксировано под 519 годом, когда они "наследовали королевство" (83). Если бы это было так, то недостаток археологических свидетельств, оставленных германскими поселенцами в южном Гемпшире стал бы понятен. В это время не существовало никакой потребности в наплыве мигрантов, поскольку вместо нее военная власть уже опиралась на ассимилированных поселенцев и союзных уроженцев Британии (84).

Запись о схватках в хронике соотносится с изложением Гильдаса касательно первой половины шестого века. Западные саксы, видимо, были ограничены весьма узкой областью вокруг акватории Саутгемптона до тех пор, пока в 552 г. Кинрик не захватил Старый Сарум. Бриттский Силчестер, возможно, был занят в шестом столетии (85). Не позднее конца шестого века короли Уэссекса, объединившись с саксами долины Темзы, осуществляли боевые действия в той области. Веруланиум (Сент-Олбенс), северо-западнее Лондона, видимо, был населен бриттами на протяжении всего пятого столетия (86).

Кодекс законов Инэ седьмого столетия подтверждает присутствие в Уэссексе свободных бриттских граждан. В этих законах рабы-бритты имели вергельд в 50 шиллингов, а бритты-землевладельцы стоили 600 шиллингов. Это указывает на присутствие в Уэссексе бриттов-землевладельцев более чем через сотню лет после начала саксонского завоевания (87).

 

Модели поселений: Восточная Англия

 

Древнейшие германские поселения в Восточной Англии, возможно, были организованы на мирной и конфедеративной основе. Кестер-на-Норвиче, римский Venta Icenorum, изначально был построен при романизации племени Iceni после восстания Боудикки в 61 г. н. э. Приблизительно в начале четвертого столетия, область к юго-западу от города начала использоваться под англосаксонское кремационное кладбище. В этот период керамические находки указывают, главным образом, на саксонское население из наемников, проживавщих в городе совместно с британскими жителями. Йорк, Личестер, Кембридж и Великий Честерфорд имеют подобные кремационные кладбища за своими городскими стенами (88). Сосуществование, возможно, было нарушено в пятом столетии. После саксонского восстания многократно возросла иммиграция. Огромные кремационные кладбища служат доказательством нехристианских отношений среди вновь прибывших. Многие поселения пятого века не связаны непосредственно с римскими центрами, что указывает на независимость, не очевидную при ранних поселениях (89). Разделение Восточной Англии на Норфолк и Суффолк, возможно, указывает на первоначальное заселение области двумя отдельными родственными группами, которые были позже объединены шведской династией Вуффингов, чье место погребения находилось в Саттон Ху (90).

 

Модели поселений: Линдсей

 

Не существует никакого литературного описания заселения Линдсея, за исключением списка королей. Первое имя в этом списке, свободное от мифологии, - видимо, Винта - датировано серединой пятого столетия. Топонимы Винтерингхэм и Винтертон к северу от Линкольна на Хамбере могут иметь к нему отношение. Римский форт в Линкольне остался цел и тот факт, что никакие кладбища кремации не найдены поблизости, может указывать на присутствие там бриттов до последнего времени (91). Это объяснило бы сохранение первоначального римского названия Линкольна. Римские форты у Хоркастла и Кестора-на-Волдсе имеют как очень поздние римские, так и очень ранние саксонские археологические свидетельства и тесно связанные с ними кремационные кладбища, датируемые началом пятого столетия. Если в середине пятого столетия Винта и его народ пришли в Линдсей от Хамбера, они, вероятно, нашли область, уже занятую германскими поселенцами, потомками laeti, обосновавшихся здесь ранее в качестве гарнизонных подразделений фортов Саксонского Берега. Один из королей Линдсея шестого столетия носил полу - бриттское имя Кедбед. Это может указывать на мирное сосуществование первоначальных британских жителей, гарнизонных отрядов четвертого столетия и поздних иммигрантов (92).

 

Модели поселений: Дейра

 

Первый англ прибыл в Дейру, когда Британия все еще являлась частью римской империи. Германские войска использовались для охраны военных центров и коммуникационных дорог. Найденная керамика связывает некоторые из этих подразделений с англским Шлезвигом. Присутствие других племен также подтверждается находками саксонского, англо-фризского и алеманнского происхождения (93). Топоним Алмондсбери, весьма возможно связан с Alemanni (94). Кремационные урны в Санктоне и Салтбурне, и ингумационные погребения в Каттерике и Симере указывают на продолжительное германское присутствие. Бриттская традиция утверждает, что Йорк управлялся кельтами до сражения у Каер Греу в 580 г., так что германские отряды в Йорке, возможно, были на службе у бриттов (95).

Король Соемил упомянут в качестве короля, который первым отделил Дейру от Берники. В перечне королей Дейры имя Соемила стоит шестью строками выше Эдвина, умершего в 635 г., так что он, вероятно, жил в середине пятого столетия. Таким образом, до упомянутого разделения Берника не существовала, пока позднее, у северных границ не появилась область, независимая от власти бриттов, которая и положила начало Бернике (96).

Кладбище в Санктоне содержит тысячи погребений на площади, по крайней мере, в тридцать акров. Самые ранние погребения были кремационные с увеличивающейся пропорцией ингумаций в более поздних захоронениях. Самые последние захоронения, полностью ингумационные, находились рядом со средневековой церковью и, вероятно, происходили после обращения к Христианству в 627 г. Это кладбище, видимо, непрерывно использовалось в течение около двухсот пятидесяти лет (97). Сей факт представляет весомый аргумент в пользу продолжительного присутствия германцев в Дейре. Керамика из кладбища в Санктоне аналогична керамике англов Шлезвига и Фина, которая датируется концом IV - началом V вв. Эта древнейшая дата подтверждает присутствие англов и саксов в качестве laeti, содействовавшим британским властям (98). Разрастающаяся политическая власть германских поселенцев, вероятно, встретила сопротивление бриттов, опиравшееся на северные британские королевства. Поэма «Годдодин», повествующая о бедственном походе бриттов в период этой борьбы, вероятно, датируется концом шестого столетия (99).

 

Модели поселений: Мерсия и Мидлендс

 

Область между реками Темзой и Ли находилась в руках бриттов, вероятно, до конца шестого столетия. Кутвульф Уэссекский, как считается, захватил эту область в 571 г. после сражения при Бедканфорде (100). Многочисленные кремационные кладбища вокруг Личестера указывают на поселение laeti, связанное с бриттским городом.

Поскольку Личестер, римское название Ratae Coritanorum, не сохранился, появляется некий разрыв между поселением бриттов и англов (101). Объединение королевства англов в этой области произошло очень поздно. Враждебные отношения между Эдвином Дейрийским и Квичельмом Уэссекским показывают, что вплоть до 625 года здесь не существовало иной независимой власти (102).

 

Резюме

 

Ранние литературные источники оставляют впечатление, будто римско-британский городской и сельский образ жизни, начиная с середины пятого столетия, был изменен англо-саксонскими захватчиками. Гильдас, Прокопий и летопись западных саксов представляют завоевание Британии в два этапа, разделенных существенным промежутком времени. Начало первого этапа иммиграции вооруженных отрядов в Британию все источники датируют серединой пятого столетия, либо по приглашению британских властей, как в Кенте, либо по собственной инициативе, как в Сассексе и Уэссексе. Западно-саксонские традиции указывают на более поздний этап завоевания, начатый приблизительно в 552 г., после двадцатипятилетнего периода накопления сил в Гемпшире. В британской истории Гильдас обозначает, по крайней мере, сорок лет стабильности, но говорит, что приграничные стычки имели место в течение всего этого периода, и, таким образом, значительно расходится с хроникой. Следовательно, литературные источники приукрашивают однотонную картину. Степень проникновения англов на остров в пятом столетии, в изображении литературных источников, показана на рис. 3.

Археологические же находки указывают на гораздо более сложную ситуацию. Значительное население германцев разноплеменного происхождения находилось в сотрудничестве с римскими и британскими властями в течение четвертого и первой половиной пятого веков. Эти поселения, возможно, обеспечивали систему обороны Саксонского Берега, которая была выстроена в течение четвертого столетия. Сравните рис. 2, изображающий местоположение ранних германских поселений, засвидетельствованных археологическими находками, с рис. 3, где эти поселения указаны главным образом на южном побережье на основании литературных источников, которые ничего не говорят о ранних поселениях в Эссексе, Восточной Англии, Линдсее, Дейре или в области средней Темзы.

Политический крах второй половины пятого столетия на континенте привел к выводу из Британии военных и гражданских римских властей. Развал, как административный, так и экономический наступил, скорее всего, мгновенно. Это был именно тот момент, когда литературные первоисточники возобновили повествование. С уходом римской армии, бритты были подвержены нападениям беспорядочных набегов армий врагов, оставленных в тылу. Когда правители бриттов не смогли далее обеспечивать наемникам те условия, ради которых они прибыли, те, поддержанные вооруженными отрядами с континента, взяли дело в свои руки. Концентрация на юге и востоке, указанная в литературных источниках может объясняться случайно сохранившейся устной традицией, либо тем, что миграция в эти области была особенно сильной, что и зафиксировали дошедшие до нас образцы героической поэзии.

Археологические свидетельства указывают на то, что в некоторых городах предпринимались попытки продолжительной осады. Ворота были укреплены и в некоторых местах, германские наемники, видимо, были переселены внутрь города для длительной обороны. Города Силчестер и Веруланиум долгие годы продолжали населяться бриттами, хотя в целом бриттское население значительно сократилось. Немало бриттской знати, забрав с собой часть крестьян, бежало на континент или на запад и север. Другие британские крестьяне, видимо, остались, либо, пытаясь поддержать себя на земле, либо став рабами захватчиков. С падением городов, виллы также пришли в упадок. Обширные площади равнинных земель вернулись к чахлой растительности, и со времени их повторного заселения полностью изменился способ землепользования.

В местах, являющимися богатейшими и наиболее плотно населенными областями римской Британии, захватчики полностью заменили язык, учреждения и культуру римлян. На западе и севере, где местная культура претерпела незначительное воздействие римлян, кельтский язык и культура сохранялись значительно дольше, став частью германских королевств. В Уэльсе же многое из кельтской культуры дошло до наших дней.

В некоторых областях, вероятно, существовало сотрудничество между германскими иммигрантами/захватчиками и британским населением. Линкольн, т.е. то, чем стал Линдсей, сохранился практически нетронутым. Высшая степень мирного сосуществования, видимо, была достигнута в Уэссексе, где сама правящая династия, скорее всего, была частично бриттской. Загадка Уэссекса и других областей, где имело место взаимное сосуществование, несомненно, в следующем – почему, в большинстве своем, не произошла ассимиляция британского языка и культуры? Когда в седьмом столетии стали доступны письменные источники, эти области являлись германскими как по культуре, так и по языку. Видимо, эта область исследования останется плодородным полем для исторических споров еще очень долгое время.

 

Примечания

 

¹ J. N. L. Myres, The English Settlements, The Oxford History of England, (Oxford: Clarendon, 1986), p. 1. <текст>

² Источники используют различные наименования для обозначения населения до вторжения, и для заменивших их германских захватчиков. В этой статье, римлянами названо местное население до отъезда римлян, а британцами - коренное население Британии после отъезда римлян, но до вторжения. Термины германцы или германский народ используются для обозначения захватчиков, а англичане - для всего германского народа, осевшего на землях, позже ставших называться Англией. Кроме этого, там, где уместно, используются германские племенные названия. <текст>

³ Myres, Settlements, p. 48. <текст>

⁴ Ibid., 104-6 <текст>

⁵ Gildas, "The Works of Gildas," in Six Old English Chronicles, ed. J. A. Giles, 295-380, (London: Bell & Daldy, 1866), p. 310.) <текст>

⁶ Myres, Settlements, p. 12. <текст>

⁷ Ibid. <текст>

⁸ Ian Wood, "The End of Roman Britain: Continental Evidence and Parallels," in Gildas: New Approaches, ed. Michael Lapidge and David Dumville, 1-25, (Woodbridge: Boydell, 1984), p. 23. <текст>

⁹ Gildas, "Works", p. 318.<текст>

¹⁰ Большинство английских регионов, упоминающихся в этой статье, обозначено на рис. 1.<текст>

¹¹ Frank M. Stenton, Anglo-Saxon England, 3d ed, The Oxford History of England, (Oxford: Clarendon, 1971), pp. 10-1.<текст>

¹² Ibid., p. 8.<текст>

¹³ Ibid., p. 15.<текст>

¹⁴ Myres, Settlements, p. 4.<текст>

¹⁵ Stenton, England, p. 21.<текст>

¹⁶ Ibid., p. 17.<текст>

¹⁷ Myres, Settlements, p. 11.<текст>

¹⁸ Ibid., p. 7. <текст>

¹⁹ Ibid., p. 18. <текст>

²⁰ Ibid., p. 24.<текст>

²¹ Ibid., p. 26.<текст>

²² Ibid., pp. 22-3. <текст>

²³ Martyn J. Whittock, The Origins of England: 410 to 600, (Totowa: Barnes & Noble Books, 1986), p. 20.<текст>

²⁴ Ibid., p. 22. <текст>

²⁵ Myres, Settlements, pp. 59-63.<текст>

²⁶ Ibid., pp. 66-9. <текст>

²⁷ Burton Raffel, trans., Beowulf, (New York, Mentor, 1963), lines 794-7.<текст>

²⁸ На рис. 2 указано приблизительное расположение английских городов, упоминаемых в этой статье. <текст>

²⁹ Myres, Settlements, pp. 29-30. <текст>

³⁰ Vera I. Evison, The 5th-Century Invasions South of the Thames, (London: Athlone Press, 1965), p. 5.<текст>

³¹ Whittock, Origins, p. 79. <текст>

³² Myres, Settlements, pp. 32-5.<текст>

³³ Whittock, Origins, pp. 146-7.<текст>

³⁴ Myres, Settlements, pp. 31-2.<текст>

³⁵ Ibid., p. 31.<текст>

³⁶ Stenton quoted in Myres, Settlements, p. 45. <текст>

³⁷ Ibid., pp. 49-51. <текст>

³⁸ Whittock, Origins, p. 9.<текст>

³⁹ Stenton, England, p. 11-2.<текст>

⁴⁰ Myres, Settlements, p. 47.<текст>

⁴¹ Stenton, England, pp. 5-6.<текст>

⁴² Myres, Settlements, p. 48.<текст>

⁴³ Bede, A History of the English Church and People, trans. Leo Sherley-Price,(Hardmondsworth: Penguin, 1955), p. 56.<текст>

⁴⁴ Myres, Settlements, pp. 46-7.<текст>

⁴⁵ Whittock, Origins, pp. 107-8.<текст>

⁴⁶ Myres, Settlements, pp. 51-2. <текст>

⁴⁷ Ibid., pp. 79-81.<текст>

⁴⁸ Whittock, Origins, pp. 61-3.<текст>

⁴⁹ Gildas, "Works", pp. 304-5.<текст>

⁵⁰ Ibid., pp. 305-8.<текст>

⁵¹ Nennius, "History of the Britons," in Six Old English Chronicles, ed. J. A. Giles, (London: Bell & Daldy, 1866), p. 396<текст>

⁵² Myres, Settlements, p. 15.<текст>

⁵³ Gildas, "Works", pp. 312-3.<текст>

⁵⁴ Myres, Settlements, p. 14.<текст>

⁵⁵ Ibid., pp. 159-62.<текст>

⁵⁶ Tranlatio Sancti Alexandri quoted in Stenton, England, 6; Anglo-Saxon Chronicle, pp. 12-6.<текст>

⁵⁷ Nennius, "History", 408; Geoffrey of Monmouth, Histories of the Kings of Britain, (London: Dent & Sons, 1912), pp. 155-200.<текст>

⁵⁸ Myres, Settlements, pp. 15-6.<текст>

⁵⁹ Anglo-Saxon Chronicle, According to the Several Original Authorities, trans. and ed. Benjamin Thorpe, Rolls Series no 23, (London: Her Majesties Stationery Office, 1861; repr. Weisbaden: Kraus, 1964), p. 11. <текст>

⁶⁰ Gildas, "Works", p. 311.<текст>

⁶¹ Nennius, "History", p. 397.<текст>

⁶² Whittock, Origins, p. 44.<текст>

⁶³ Anglo-Saxon Chronicle, 12; Gildas, "Works", p. 311<текст>

⁶⁴ Nennius, "History", 404-5; Anglo-Saxon Chronicle, pp. 12-3.<текст>

⁶⁵ Gildas, "Works", pp. 311-2.<текст>

⁶⁶ Whittock, Origins, pp. 42-3.<текст>

⁶⁷ Ibid., pp. 222-4.<текст>

⁶⁸ Myres, Settlements, pp. 132-4.<текст>

⁶⁹ Whittock, Origins, pp. 170-1.<текст>

⁷⁰ Evison, Invasions, pp. 82-7.<текст>

⁷¹ Whittock, Origins, p. 224.<текст>

⁷² Stenton, England, 10; Myres, Settlements, p. 126.<текст>

⁷³ Whittock, Origins, p. 229.<текст>

⁷⁴ Myres, Settlements, p. 142.<текст>

⁷⁵ Ibid., pp. 134-5.<текст>

⁷⁶ Ibid., pp. 136-7.<текст>

⁷⁷ Anglo-Saxon Chronicle, p. 13.<текст>

⁷⁸ Whittock, Origins, pp. 218-9.<текст>

⁷⁹ Myres, Settlements, pp. 135-6<текст>

⁸⁰ Whittock, Origins, pp. 217-8.<текст>

⁸¹ Ibid., pp. 186-91.<текст>

⁸² Anglo-Saxon Chronicle, p. 13.<текст>

⁸³ Ibid., p. 14.<текст>

⁸⁴ Myres, Settlements, pp. 146-8.<текст>

⁸⁵ Ibid., pp. 156-7.<текст>

⁸⁶ Whittock, Origins, p. 209<текст>

⁸⁷ Ibid., p. 98.<текст>

⁸⁸ Myres, Settlements, pp. 97-100.<текст>

⁸⁹ Whittock, Origins, 161-3; Myres, Settlements, p. 111<текст>

⁹⁰ Whittock, Origins, p. 164<текст>

⁹¹ Myres, Settlements, pp. 176-8.<текст>

⁹² Ibid., p. 181.<текст>

⁹³ Wittock, Origins, pp. 236-6.<текст>

⁹⁴ Ibid., p. 26.<текст>

⁹⁵ Ibid., pp. 236-8<текст>

⁹⁶ Myres, Settlements, p. 189.<текст>

⁹⁷ Ibid., pp. 189-91.<текст>

⁹⁸ Ibid., pp. 192-4.<текст>

⁹⁹ Ibid., p. 197.<текст>

¹⁰⁰ Stenton, England, p. 27.<текст>

¹⁰¹ Myres, Settlements, p. 182.<текст>

¹⁰² Bede, History, p. 116.<текст>

 

Библиография

Anglo-Saxon Chronicle, According to the Several Original Authorities. trans. and ed. Benjamin Thorpe. Rolls Series no. 23. London: Her Majesties Stationery Office, 1861; repr. Weisbaden: Kraus Reprint, 1964. – Русский перевод: В.В. Эрлихман, Из «Англосаксонских хроник» (Период до 750 г.) в книге: Беда Достопочтенный, Церковная история народа англов, СП., 2003.

Bede. A history of the English Church and People. trans. Leo Sherley-Price. Hardmondsworth: Penguin, 1955. – Русский перевод: В.В. Эрлихман, Беда Достопочтенный, Церковная история народа англов, СП., 2003.

Evison, Vera I. The 5th-Century Invasions South of the Thames. London: Athlone Press, 1965.

Geoffrey of Monmouth. Histories of the Kings of Britain. London: Dent & Sons, 1912. – Русский перевод: А.С. Бобович, Гальфрид Монмутский, История бриттов в книге: Гальфрид Монмутский, История бриттов. Жизнь Мерлина, М., 1984.

Gildas. "The Works of Gildas." in Six Old English Chronicles. ed. J. A. Giles. 295-380. London: Bell & Daldy, 1866. – Русский перевод: Н.Ю. Чехонадской, Гильда Премудрый, О погибели Британии в книге Гильда Премудрый, О погибели Британии. Фрагменты посланий. Жития Гильды, СП, 2003.

Myres, J. N. L. The English Settlements. The Oxford History of England. Oxford: Clarendon, 1986.

Nennius. "History of the Britons." in Six Old English Chronicles. ed. J. A. Giles. 295-380. London: Bell & Daldy, 1866. – Русский перевод: А.С. Бобович, Ненний, История бриттов в книге: Гальфрид Монмутский, История бриттов. Жизнь Мерлина, М., 1984.

Stenton, Frank M. Anglo-Saxon England. 3d ed. The Oxford History of England. Oxford: Clarendon Press, 1971.

Whittock, Martyn J. The Origins of England: 410 to 600. Totowa: Barnes & Noble Books, 1986.

Wood, Ian. "The End of Roman Britain: Continental Evidence and Parallels." in Gildas: New Approaches. ed. Michael Lapidge and David Dumville. 1-25. Woodbridge: Boydell, 1984.

Источник ➝

Понравилась статья? Поделись с друзьями!