Украшения летописного славянского племени вятичей. XII век

Украшения летописного славянского племени вятичей. XII век


Место обнаружения: Московская область, Одинцовский район, курганный могильник Дарьино.

Амулеты и привески с изображениями языческих символов и зверей особенно интересны!
 

Обратите внимание на сочетание изображений равноконечного креста и свастики в двух 

центральных предметах.

Территорией расселения вятичей являлась и Рязанская область. Археологические находки их украшений и предметов быта представлены в музеях Рязани и районных центров.

Источник ➝

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 
 

Анты - предки восточных славян Древней Руси (по данным археологии)...

Анты

В течение V в. в Подольско-Днепровском регионе территории бывшей черняховской культуры формируется пеньковская культура (рис. 2). Ее создателями были потомки населения лесостепной полосы черняховского ареала, той его части, где в римское время в условиях славяноиранского симбиоза сформировались анты. Помимо того, при становлении пеньковских древностей имел место приток переселенцев из Днепровских левобережных земель, на что указывают элементы киевской культуры, проявляемые в домостроительстве и в керамических материалах. 

Памятники начального этапа пеньковской культуры исследовались в Среднем Поднепровье и на Южном Буге. Таковы, в частности, поселения Куня, Голики и Пархомовка, раскопанные П. И. Хавлюком в Побужье³, на которых открыты полуземляночные жилища, отапливаемые печами-каменками или очагами, и найдена характерная лепная глиняная посуда. На поселении Куня встречена железная двучленная фибула с длинной дужкой и сплошным плоским приемником, датируемая концом IV—V вв., в одном из жилищ селища Пархомовка найдена бронзовая фибула с лукообразной дужкой Vв., которые позволяют отнести памятники к V в. В полуземляночных жилищах на поселении Кочубеевка наряду с пеньковской посудой обнаружены и фрагменты гончарной черняховской керамики. Такая посуда встречена и на некоторых других пеньковских поселениях, очевидно, пережиточно используемая в начале средневековья.

Расселение славян в период Великого переселения народов

Ареалы пражско-корчакской и пеньковской культур


В Среднем Поднепровье одним из исследованных памятников с культурными напластованиями V в. является поселение Хитцы⁴. Основную массу керамики здесь составляла типично пеньковская лепная посуда. Некоторые сосуды по форме сочетали в себе черты пеньковской и киевской керамики. Встречены также фрагменты гончарной черняховской посуды. Датирующей находкой здесь является костяной гребень V в. 

К раннему этапу пеньковской культуры принадлежит и один из грунтовых могильников у с. Великая Андрусовка на р. Тясмин. Его раскопками вскрыты захоронения по обряду трупосожжения на стороне. Остатки кремации ссыпались в небольшие ямки. В одном из таких погребений найдена бронзовая литая пряжка, относящаяся к V в.⁵

В следующем столетии население пеньковской культуры активно разрастается и осваивает новые территории. Культура характеризуется рядом особенностей, среди которых наиболее яркой является керамика (рис. 3: 4—6). Ее ведущей формой были горшки со слабо профилированным верхним краем и овально-округлым туловом. Наибольшее расширение у этих горшков приходится на среднюю часть, горло и дно сужены и примерно равны по диаметру. Второй распространенный тип сосудов — горшки биконической формы с резким или несколько сглаженным ребром. Кроме того, на пеньковских памятниках обычны плоские глиняные диски и сковородки, свойственные большинству славянских культур раннего средневековья, и изредка миски. Вся эта посуда изготавливалась без гончарного круга. Орнаментация на сосудах, как правило, отсутствует, лишь единичные горшки имеют насечки по краю венчика, налепной валик или налепы в виде шишечек на тулове.

Керамика пражско-корчакской (1—3) и пеньковской (4—6)


Основным типом поселений были неукрепленные селища площадью не более 2—3 га. На большинстве селений одновременно существовало от 7 до 15 домохозяйств. Господствовала бессистемная застройка, лишь немногочисленные поселения имели рядный тип застройки. Жилищами служили подквадратные в плане полуземлянки площадью от 12 до 20 кв. м. Глубина котлованов колеблется от 0,4 до 1 м. Стены построек имели срубную или столбовую конструкцию, преобладали срубные жилища. Срубы рубились «в обло» или «в лапу». Наземные части их возвышались на 1,5—2 м. При столбовой конструкции плахи укладывались горизонтально вдоль стен котлована и крепились кольями или посредством впуска концов их в пазы стояков. Крыши жилищ имели деревянные каркасы, которые перекрывались соломой, камышом или жердями, промазанными слоем глины. 

Отапливались жилища печами или очагами. На ранней стадии пеньковской культуры преобладали очаги, позднее доминировали печи-каменки, обычно занимавшие один из углов построек. В редких случаях зафиксированы и глиняные печи. Полы жилищ были утрамбованными, материковыми; лишь в немногих постройках пол выстилался деревянными плахами. Во многих постройках напротив печей вырезались выемки для спуска по деревянной лестнице, иногда ступеньки вырезались в материковом грунте. Интерьер пеньковского жилища неприхотлив — устраивались лишь пристенные лавки.

Жилищам на пеньковских поселениях сопутствовали хозяйственные постройки. Это были или наземные срубные или столбовые строения, или, чаще, ямы-погреба цилиндрической, колоколовидной или бочковидной формы от 0,3 до 2 м в поперечнике и до 2 м глубины. В них хранились зерно и иные продовольственные припасы. 

В южных районах Поднепровья, где население пеньковской культуры вплотную соприкасалось с кочевническим миром, на ряде поселений открыты углубленные жилища округлой или овальной в плане формы, напоминающие юрты кочевников и указывающие на инфильтрацию с среду славян алано-болгарского населения. 

В ареале пеньковской культуры известны и единичные укрепленные селения. К числу таковых принадлежит достаточно хорошо изученное раскопками городище Селиште в Молдавии размерами 130 x 60 м, устроенное при впадении ручья Ватич в р. Реут. С напольной стороны оно было укреплено деревянной стеной и глубоким каньоном. Раскопками выявлено 16 полуземляночных жилищ и 81 хозяйственная яма. В четырех полуземлянках зафиксированы остатки ремесленной деятельности, связанной с ювелирным делом и гончарным производством. Исследователи памятника считают, что городище было одним из административно-хозяйственных центров пеньковского ареала⁶.

Одним из интереснейших памятников пеньковской культуры является Пастырское городище с напластованиями VI—VII вв., расположенное в бассейне Тясмина⁷. Оно занимало площадь около 3,5 га и было защищено валами и рвами, сооруженными еще в скифское время. Раскопками исследовано около двух десятков жилищ-полуземлянок с печами-каменками, типично пеньковского облика. Кроме того, открыты мастерские по обработке железа, кузница и гончарные горны по обжигу глиняной посуды. Собран обильный и разнообразный вещевой материал. Преобладающей на городище была лепная керамика пеньковских типов. Вместе с тем, здесь встречены сосуды кочевнического облика и гончарная посуда так называемого пастырского типа — выпуклобокие серо-лощеные горшки. По всей вероятности, эта керамика восходит к черняховскому гончарству. 

Пастырское городище было крупным торгово-ремесленным и, скорее всего, административным центром, в котором проживало разноплеменное население. Кроме славянских жилищ здесь открыты остатки юртообразных построек кочевников. 

На территории пеньковской культуры исследован Гайворонский железоделательный комплекс, располагавшийся на острове Южного Буга. На площади 3000 кв. м раскопками вскрыто 25 производственных печей, из которых 4 были агломерационными (для обогащения железной руды), в остальных осуществлялась выплавка железа⁸. 

Погребальными памятниками пеньковской культуры являются исключительно грунтовые могильники. Носители ее и прямые потомки антов не знали курганного обряда вовсе. Пеньковскому ареалу был свойственен биритуализм, по всей вероятности унаследованный от черняховской культуры.

Наиболее исследованными могильниками пеньковской культуры являются упомянутый выше памятник у с. Великая Андрусовка и некрополь Селиште в Молдавии⁹. Захоронения по обряду кремации умерших на стороне с последующим помещением кальцинированных костей в неглубоких ямках диаметрами 0,4—0,6 м и глубиной 0,3—0,5 м зафиксированы повсеместно, погребения по обряду ингумации более редки. 

Плодородные земли, занимаемые носителями пеньковской культуры, находки орудий сельскохозяйственного труда (железные наральники, серпы, мотыжки), зерновые ямы, характерные для всех поселений, и остеологические материалы определенно свидетельствуют, что основой экономики были земледелие и животноводство. Среди ремесел прежде всего активно развивались железообработка и бронзолитейное дело. Технологические анализы железных изделий выявляют наследование пеньковским населением производственных достижений римского времени. 

С пеньковской культурой связана серия кладов и случайных находок различных ювелирных изделий. Среди кладов выделяется Мартыновский, найденный в 1909 г. в бассейне р. Роси и содержащий до сотни серебряных предметов — налобные венчики, серьги, височные кольца, шейную гривну, браслеты, фибулу, поясные принадлежности (бляшки, наконечники и накладки), а также две серебряные чаши с византийскими клеймами, фрагмент блюда, ложку и девять стилизованных фигурок людей и животных¹⁰. 

Весьма интересную и распространенную категорию находок составляют пальчатые фибулы, имевшие полукруглые щитки с пятью-семью выступами (рис. 4). Они встречены в составе кладов, на нескольких пеньковских поселениях и в захоронениях. На селище Барнашевка в Винницкой обл. открыт производственный комплекс третьей четверти I тыс. н. э., в котором найдена литейная форма для изготовления пальчатых фибул¹¹. 

Пальчатым фибулам с маскообразными головками и их дериватам, называемым обычно фибулами антского типа, посвящена большая литература. В частности, мною было выполнено обобщение с картами распространения¹². Такие фибулы были составной частью женской одежды славянской этноплеменной группировки, представленной пеньковской культурой. Кроме того, эти украшения известны в тех регионах раннесредневекового славянского мира (Подунавье, Балканский полуостров и часть Юго-Восточной Прибалтики), в заселении которых, как свидетельствуют другие данные археологии, участвовали выходцы из севернопричерноморских земель.

Этноним славянской группировки, представленной рассматриваемой культурой, определим. Это анты, известные по историческим сочинениям VI—VII вв. Иордан, завершивший свой труд «Гетика» в 551 г., сообщает, что анты были частью славян-венедов и проживали на территории «от Данастра до Данапра»¹³. Исследователи этого памятника утверждают, что эти сведения позаимствованы Иорданом у Кассиодора, писавшего в конце V — начале VI в. Следовательно, указанные географические координаты должны относиться к начальной фазе пеньковской культуры и соответствуют Подольско-Днепровскому региону черняховской культуры. 

Прокопий Кесарийский, византийский историк середины VI в., сообщает о более широком расселении антов¹⁴. Их западным пределом в это время был северный берег Дуная (Истра), а на востоке антские поселения простирались до земли утигур, обитавших в степях Приазовья, что соответствует общей территории пеньковской культуры. 

Пальчатые фибулы с маскообразной головкой из антских памятников Северного Причерноморья


Таким образом, анты, согласно археологическим данным, — крупная племенная группа славян, сформировавшаяся в междуречье Днестра и Днепра в позднеримское время при участии местного ираноязычного населения и расселившаяся в начале средневековья на пространстве от нижнего Дуная до Северского Донца. Согласно данным палеоантропологии, значительная часть населения X—XII вв. Южной Руси, характеризуемая мезокранией при относительной узколицести, восходит к той группе носителей черняховской культуры, которая сложилась в условиях ассимиляции скифо-сарматских племен¹⁵. 

Прокопий Кесарийский сообщает, что анты, как и остальные славяне, пользовались одним языком, у них был одинаковый быт, общие обычаи и верования, а ранее они назывались одним именем — венедами. Вместе с тем, из исторических источников очевидно, что анты как-то выделялись среди прочих славян, поскольку они называются наравне с такими этническими группами того времени, как гунны, утигуры, мидяне и др. Византийцы каким-то образом отличали анта от славянина даже среди наемников Империи. 

Своеобразие пеньковской культуры говорит о некоторой этнографической специфике антов. Есть основания полагать, что анты составляли особую диалектную группу позднепраславянского языка. Полная характеристика антского диалекта затруднительна, но допустима мысль о том, что он выделялся среди остальных праславянских диалектных образований, прежде всего наличием большого числа иранизмов.

Согласно В. И. Абаеву, изменение взрывного g, свойственного праславянскому языку, в задненебный фрикативный g (h), что фиксируется в ряде славянских языков, обусловлено скифо-сарматским воздействием. Поскольку фонетика, как правило, не заимствуется у соседей, исследователь утверждал, что в формировании юго-восточного славянства (в частности, будущих украинских и южнорусских говоров) должен был участвовать скифо-сарматский субстрат¹⁶. Сопоставление ареала фрикативного g в славянских языках с регионами, заселенными антами и их прямыми потомками, определенно говорит в пользу этого положения. В. И. Абаев также допускал, что результатом скифо-сарматского воздействия были появление в восточнославянском языке генитива-аккузатива и близость восточнославянского с осетинским языком в перфектирующей функции превербов¹⁷. 

Воздействием иранцев объясняет В. Н. Топоров происхождение беспредложного локатива-датива¹⁸. Эти фонетические и грамматические особенности в славянском мире являются региональными. Их географическое распространение допускает мысль о зарождении их в антском диалекте праславянского языка¹⁹. 

С иранским миром Северного Причерноморья связано и проникновение в славянский языческий пантеон зафиксированных русскими летописями богов Хорса и Симаргла²⁰. В. И. Абаев писал об этимологических и семантических параллелях между украинским Вием и иранским богом ветра, войны, мести и смерти (скифский Vauhka-sura), между восточнославянским Родом и осетинским Naf²¹.

В славянском этнонимиконе также известны бесспорные иранизмы. Таковы, в частности, племенные названия хорватов и сербов²². Появление этих племенных групп в Дунайском бассейне и на Эльбе, как показывают материалы археологии, было результатом великой славянской миграции раннего средневековья. Их предки в римское время проживали где-то в черняховском ареале Северного Причерноморья. Сам этноним анты также имеет скифо-сарматское начало. «Из всех существующих гипотез, как кажется, более вероятной, — писал в этой связи Ф. П. Филин, — является гипотеза об иранском происхождении слова анты: древн. индийское antas 'конец, край', anteas 'находящийся на краю', осетин. att'iya 'задний, позади'²³. Эту точку зрения разделяют многие ученые, в том числе О. Н. Трубачев²⁴. То есть, анты — окраинные жители. И действительно они заселяли юго-восточную окраинную территорию славянского мира и в римское время и в начале средневековой поры. Полное семантическое соответствие при этом наблюдается с названием области Украины, откуда современный этноним украинцы. Антами рассматриваемую группу славян, по-видимому, назвали скифо-сарматы Северного Причерноморья. 

Для изучения общественно-политической структуры антов исторических свидетельств крайне мало. В конце IV в. в условиях вражды между готами и антами существование племенного образования последних представляется несомненным. Иордан сообщает, что первоначально анты отразили нападение готского войска, но через некоторое время готский король Винитарий все же сумел разгромить антов и казнил их князя Божа (Боза) с семьюдесятью старейшинами. Это событие, судя по косвенным данным, имело место где-то в регионе реки Эрак, отождествляемой обычно с Днепром²⁵.

В начале эпохи средневековья анты, как можно полагать на основании исторических данных, не создали общего политического объединения — единого племенного союза во главе с князьями-архонтами. Ничего не говорят об этом и материалы археологии. Из текста сочинения Иордана можно догадываться, что в VI в., по-видимому, было несколько антских племенных образований, каждое из которых имело своего князя. Прокопий Кесарийский сообщает, что анты «... не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща»²⁶. Иными словами, анты, по Прокопию, не знали единодержавной власти, подобной византийской, и жили на основе самоуправления, обсуждая все общие вопросы на племенных сходках. 

Взаимоотношения между антами и славянами в разные периоды были неодинаковыми. В ряде случаев они предпринимали совместные действия, источники фиксируют и вражду между ними. Во время правления Юстина I (518—527), как свидетельствует Прокопий, анты нападали на Фракию²⁷. С 40-х годов VI в. наступил период мирных отношений между антами и Византией. Около 545 г. был заключен антско-византийский союз²⁸. С этого времени источники не фиксируют ни одного нападения антов на Византийскую империю. Очевидно, благодаря этому союзу анты все шире проникают в Византию и участвуют отдельными отрядами в имперских войнах в Италии. Так, известно, что антский отряд составлял значительную часть войска византийского полководца Иоанна во время походов на Рим и завоевания Южной Италии. Прокопий сообщает о трехстах антах, охранявших область Лукании, отмечая при этом, что «...эти варвары искуснее всех умеют сражаться в труднодоступных местностях». Далее отмечается, что «анты с присущей им доблестью вместе с крестьянами из отряда Туллиана опрокинули врагов...»²⁹ Византийско-антский союз касался, вероятно, не всех антов. По данным Маврикия, писавшего в то же время, анты были врагами Византии. Высказано предположение, что информация Маврикия относится к придунайским антам, которые угрожали соседним крепостям Византийской империи и ее балканским владениям, а союзником ее был антский племенной союз Среднего Поднестровья. Эти же анты, возможно, помогали Византии и в борьбе с дакийскими славянами³⁰. В 602 г. аварский каган, узнав о нападении ромеев на дакийских славян, в то время союзников аваров, направил карательную экспедицию под руководством Апсиха, «...чтобы уничтожить племя антов, которое было союзником ромеев»³¹. Согласно Г. Г. Литаврину, поход Апсиха не был завершен, так как в это время несколько соединений аваров восстали и перешли на сторону Византии³². Антско-византийский союз оставался в силе, по-видимому, до 612 г., когда из титулатуры императора Ираклия исчез эпитет антский³³.

В днепровских землях, скорее всего, возникла еще одна племенная группа антов. Из информации византийского историка Менандра Протектора (80-е годы VI в.) следует, что около 560 г. существовал союз нескольких антских вождей-архонтов. В связи с нашествием аваров на антские земли историк сообщает: «...когда правители антов были поставлены в бедственное положение и против своих надежд впали в несчастье, авары сразу же стали опустошать (их) землю и грабить (их) страну»³⁴. Очевидно, анты обманулись в своих надеждах на победу над аварами. Посольство, направленное антами к аварскому кагану, не имело успеха, возглавлявший его Мезамер был убит аварами. 

Этноним анты сохранялся, нужно полагать, за носителями пеньковской культуры. Так их называли византийцы и соседнее неславянское население. Однако он не был самоназванием севернопричерноморских славян. Анты себя называли славянами или, возможно, племенными этнонимами типа хорваты, тиверцы, уличи и др. Не исключено, что некоторые из них поименованы в источнике IX в. — «Географе Баварском», о котором подробнее будет сказано ниже, а также в сочинении «Об управлении империей» Константина Багрянородного. 

Широкое расселение антов и отсутствие единого политического образования привело к тому, что их этноним со временем был забыт. Этому способствовало, очевидно, и оформление к VIII—IX вв. восточнославянских племенных группировок, вышедших из антского культурно- племенного образования. 

Пеньковская культура в целом датируется V—VII вв. Позднее она эволюционирует в сахновскую культуру и родственные ей древности VIII—IX вв. Каких-либо существенных трансформаций при этом не наблюдается. Сохраняется облик поселений, их топография, планировка и размерность, домостроительство, погребальная обрядность. Несколько видоизменяется в основном лишь глиняная посуда. Многие поселения пеньковской культуры продолжали функционировать и в VIII—IX вв.

В это время ареал антских племен ограничивался землями к западу от Днепра — лесостепными регионами Украины и Молдавии. К востоку от Днепра около рубежа VII и VIII вв. имело место расселение славян иной диалектно-племенной группировки, которой ниже посвящен специальный раздел. Потомки антов здесь смешались с пришлыми славянами. 

В землях к западу от Днепра в VIII—IX вв. наблюдается некоторая нивелировка славянских древностей лесной зоны и лесостепных регионов. Складывается однотипное домостроительство, на поселениях пеньковского ареала появляется лепная глиняная посуда, продолжающая традиции пражско-корчакской. Однако о полном тождестве лесостепного и лесного ареалов говорить нельзя, поскольку они существенно различаются по развитию погребального ритуала. В пражско-корчакском регионе получает распространение курганная обрядность, в бывшем антском — безраздельно доминировали грунтовые некрополи, в которых обряд ингумации постепенно вытеснял трупосожжения. Картография последних (рис. 5) свидетельствует о широкой инфильтрации потомков антов в более северные регионы, что было обусловлено постоянным давлением тюркоязычных кочевых племен. Другим существенным отличием пеньковского ареала от пражско-корчакского является отсутствие в женском убранстве антов и их потомков височных колец. 

На антской территории Повесть временных лет локализует три племенных образования, зафиксированных русскими летописями, — хорватов, тиверцев и уличей. 

Хорваты Восточной Европы — часть некогда большого праславянского племени. Великая славянская миграция раздробила это племенное образование. Известно, что около рубежа VI и VII вв. большая группа хорватов осела в Далмации. Другая группа их поселилась в Чехии, где она зафиксирована грамотой Пражского епископства 1086 г. В грамоте Генриха II 1108 г. названы хорваты, проживавшие на р. Заале. Известны еще хорваты где-то поблизости от р. Моравы. 

В ареале пеньковской культуры по географическим мотивам вычленяются следующие локальные группы: верхнеднестровская, средне-днестровская, южнобужская, днепровско-тясминская и днепровско-орельская, которые отделены друг от друга более или менее широкими незаселенными территориями. Восточнославянские хорваты на основании исторических данных, материалов археологии и топонимики в X— XII вв. локализуются в Северо-Восточном Прикарпатье, преимущественно в бассейне верхнего течения Днестра. Следовательно, к этому племени можно отнести верхнеднестровскую группу пеньковских древностей. Среднеднестровский регион их координируется с тиверцами, южнобужский — предположительно с бужанами, днепровско-тясминский и днепровско-орельский — с ранними уличами. В антский период это были территориальные образования (каких-либо этнографических различий между регионами пока выявить не удается), которые со временем оформились в отдельные племенные группы. 

Распространение курганных могильников X—XII вв. а — курганные могильники; б — ареал пражско-корчакской культуры; в — пеньковской культуры

Этнографической особенностью хорватского ареала Верхнего Поднестровья в древнерусское время стали подплитовые могилы. Это захоронения по обряду ингумации, в грунтовых ямах, обозначенных на поверхности крупными каменными плитами³⁵. Прикарпатские хорваты составили костяк населения Галицкой земли. 

Повесть временных лет сообщает, что «...тиверьци седяху бо по Днестру, приседяху къ Дунаеви. Бе множьство ихъ; седяху бо по Днестру оли до моря, и суть грады их и до сего дне»³⁶. Этноним тиверцы, скорее всего, восходит от античному названию Днестра — Тирас. Если это так, то тиверцы буквально значит 'днестровцы' — обитатели Поднестровья. Гидроним же Тирас образован из иранского ffiras — 'быстрый'. Начиная с Геродота он неоднократно встречается в сочинениях античных авторов и в начале средневековья вытесняется названием Днестр (Danaster — у Иордана), которое имеет также иранское происхождение. 

Согласно археологическим материалам, тиверцы — одна из группировок антов, жившая в бассейне Днестра (кроме верхнего его течения). Довольно хорошо изучены и поселения и грунтовые могильники второй половины I тыс. н. э. этого региона. Однако каких-либо специфических особенностей культуры тиверцев этого времени выявить не удается. 

Начиная с конца IX в. в степные районы ареала тиверцев проникают тюркские кочевники. В результате в южной части Поднестровья в X в. славяне-тиверцы оставляют свои поселения. В этой связи можно согласиться с гипотезой, развиваемой еще Л. Нидерле, о переселении какой-то части тиверцев под натиском печенегов, а затем и половцев в Украинское Закарпатье и Семиградскую Русь³⁷. 

До середины X в. уличи заселяли поднепровские земли южнее полянского ареала. В древнейшем летописном своде, фрагменты которого сохранились в новгородской летописи, говорится: «И беша седяще уличи по Днепру вънизъ, а по семъ преидоша межю Бъгъ и Дънестръ, и седоша тамо»³⁸. На основе анализа летописных данных Б. А. Рыбаков показал, что миграция уличей с Днепра в Побужье и на Днестр вполне реальна, и локализовал уличский город Пересечен в Южном Поднепровье³⁹. Согласно Константину Багрянородному, уличи соседили с печенежскими племенами. Лингвисты считают, что название этого племени образовано от славянской лексемы угол (угол > угличи; в русских летописях содержится несколько различных написаний этого этнонима, в том числе есть угличи). Форма уличи появилась, по всей вероятности, под влиянием тюркских языков⁴⁰. Между Днепром и Орелью, где уличи проживали во второй половине I тыс. н. э., есть историческая местность Угол. От этого топонима, очевидно, и образовался этноним угличи>уличи. 

Ранние уличи — это антская локальная группа, заселявшая, как уже сказано, днепровско-орельский и днепровско-тясминский регионы пеньковской, затем сахновской культуры. В X в. эти земли были заняты тюркоязычными кочевниками. Уличи вынуждены были переместиться в лесостепные области бассейна Южного Буга, где как раз в это время возникает большое число укрепленных поселений.

³Хавлюк П. И. Раннеславянские поселения в бассейне Южного Буга // Раннесредневековые восточнославянские древности. Л., 1974. С. 181—215.
⁴Горюнов Е. А. Ранние этапы истории славян Днепровского Левобережья. Л., 1981. С. 66—79.
⁵Березовець Д. Т. Могильники уличiв у долинi р. Тясмину // Слов'яноруськi старожитностi Киiв, 1969. С. 67—68.
⁶Рафалович И. А. Исследование раннеславянских поселений в Молдавии // Археологические исследования в Молдавии 1970—1971 гг. Кишинев, 1973. С. 134—144; Рафалович И. А., Лапушнян В. Л. Работы Реутской археологической экспедиции // Археологические исследования в Молдавии 1972 г. Кишинев, 1974. С. 110—147; Их же. Могильник и раннеславянское городище у с. Селиште // Археологические исследования в Молдавии 1973 г. Кишинев, 1974. С. 104 — 140.
⁷Брайчевский М. Ю. Работы на Пастырском городище в 1949 г. // КСИИМК. Вып. XXXVI. 1951. С. 155—164; Его же. Новые находки VII— VIII вв. н. э. на Пастырском городище // КСИАУ. Вип. 10. 1960. С. 106— 108; Брайчевський М. Ю. Пастирський скарб 1949 р. // Археологiя. Т. VII. Киiв, 1952. С. 163—173; Он же. Новi розкопки на Пастирському городищi / / Археологiчнi пам'ятки УРСР. Т. V. Ктв, 1955. С. 67—76; Брайчевская А. Т. Кузница на Пастырском городище // КСИАУ. Вип. 9. 1960. С. 99—103.
⁸Бiдзiля В. I. Залiзоплавильнi горни середини I тисячолiття н. е. на Пiвденному Бузi // Археологiя. Вип. 14. Киiв, 1963. С. 123—144.
⁹Березовець Д. Т. Могильники уличiв... С. 58—70; Рафалович И. А. Исследование раннеславянских поселений... С. 141 —143; Рафалович И. А., Лапушнян В. Л. Работы Реутской археологической экспедиции... С. 136—141; Их же. Могильник и раннеславянское городище... С. 104—140.
¹⁰Рыбаков Б. А. Древние русы // СА. Т. XVII. 1953. С. 76—89.
¹¹Винокур I. С., Мегей В. П. Ювелiрна майстерня ранньосередньовiчних слов'ян // Археологiя. Киiв, 1992. № 3. С. 82—95; Винокур I. С. Перша ливарна форма для пальчатих фибул // Старожитност Русi-Украiни. Киiв, 1994. С. 23— 27. Его же. Слов'янськi ювелiри Поднiстров'я: За матерiалами дослiджень Бернашiвського комплексу середини 1 тис. н. е. Кам'янець-Подшьський, 1997. С. 53—56; Винокур И. С. Бернашевский ювелирный комплекс антско-склавинского порубежья // Общество, экономика, культура и искусство славян: Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 4. М., 1998. С. 223— 232.
¹²Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. С. 84—90.
¹³Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica. M., 1960. C. 72.
¹⁴Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950. С. 156, 298, 384; Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 1. М., 1991. С. 170—250.
¹⁵Седов В. В. Славяне Среднего Поднепровья (по данным палеоантропологии) // Сов. этнография. 1974. № 1. С. 16—31.
¹⁶Абаев В. И. О происхождении фонемы γ(h) в славянском языке // Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964. С. 115—121.
¹⁷Абаев В. И. Превербы и перфективность: Об одной скифо-славянской изоглоссе // Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964. С. 90—99.
¹⁸Топоров В. Н. Об одной ирано-славянской параллели из области синтаксиса // Краткие сообщения Института славяноведения. Вып. 28. М., 1960. С. 3— 11; Его же. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. М., 1989. С. 23—60.
¹⁹Седов В. В. Диалектно-племенная дифференциация славян в начале средневековья по данным археологии // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. X Международный съезд славистов: Доклады советской делегации. М., 1988. С. 173—175.
²⁰Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы: На стыке Востока и Запада. М., 1965. С. 115—117.
²¹Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы... С. 110—111; Его же. Дохристианская религия алан // XXV Международный конгресс востоковедов: Доклады делегации СССР. М., 1960. С. 5—7.
²²Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. О древних славянских этнонимах: основные проблемы и перспективы // Славянские древности: Этногенез, материальная культура Древней Руси. Киев, 1980; Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М., 1979. С. 98. Согласно О. Н. Трубачеву, сербы — индоарийский этноним, вошедший в праславянскую среду где-то в Южном Побужье (Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. Вып. 8. М., 1981. С. 181).
²³Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М., 1962. С.60.
²⁴Трубачев О. Н. Лингвистическая периферия древнейшего славянства: Индоарийцы в Северном Причерноморье // Вопр. языкознания. 1977. № 6. С. 25.
О неславянском происхождении этнонима анты и о периодической вражде антов с прочими славянами см.: Schreiner P. Studia Byzantino-Bulgarica. Wien, 1986. S. 357; Крамар И. Антската трупа на славяните и светлината на датирането, локализирането и етимологията на названието «анти» // Исторически преглед. София, 1988. 6. С. 19—33). Однако это обстоятельство никак не может быть использовано для отрицания славянской принадлежности антов. Информация Прокопия и Маврикия, а главным образом, археологические материалы достоверно свидетельствуют о принадлежности антов к раннесредневековому славянству.
²⁵Иордан. О происхождении и деяниях гетов... С. 115.
²⁶Свод древнейших письменных известий... T. 1. С. 183.
²⁷Там же. С. 197.
²⁸Дуйчев И. Нападения и заселване на славяните на Балканския полуостров // Военноисторически сборник. Т. 26. Вып. 1. София, 1977. С. 73.
²⁹Свод древнейших письменных известий... T. 1. С. 187.
³⁰Литаерин Г. Г. О походе аваров 602 г. против антов // Славяне и их соседи. М., 1989. С. 22—27.
³¹Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. II. М., 1995. С. 43.
³²Литаврин Г. Г. О походе аваров... С. 17—22.
³³Свод древнейших письменных известий... T. 1. С. 262.
³⁴Там же. С. 317.
³⁵Подробнее о древностях хорватов, а также тиверцев и уличей см.: Седов В. В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М., 1982. С. 123—132.
³⁶Повесть временных лет. Ч. 1. М.; Л., 1950. С. 14.
³⁷Нидерле Л. Славянские древности. М., 1956. С. 158, 159.
³⁸Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1919. С. 373.
³⁹Рыбаков Б. А. Уличи (историко-географические заметки) // КСИИМК. XXXV. 1950. С. 3—17.
⁴⁰Трубачев О. Н. О племенном названии уличи // Вопросы славянского языкознания. Вып. 5. М., 1961. С. 186, 187.

Валентин Седов.   

Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

  ИСТОЧНИК

Понравилась статья? Поделись с друзьями! 

 

 

Почему Великое переселение народов - величайшая загадка истории?

 

Великое переселение народов: величайшая загадка истории

Великое переселение уничтожило античный мир, построив на его руинах Средневековье. Несмотря на множество версий, до сих пор не ясно, что стало главной причиной движения варваров, откуда пришли гунны, и кем были праславяне.

Причины движения готов

Великое переселение народов, вопреки всеобщему мнению, началось не с нашествия гуннов, а с движения готов, которые мигрировали с территории Центральной Швеции, что тогда именовалась «Готией» к побережью Черного моря во II-III веке нашей эры.

В процессе миграции к ним присоединялись все новые и новые племена: гепиды, бораны, тайфалы, герулы, вандалы, скиры. Они оставляли на своем пути лишь разрушения, и стали первыми, кто захватил и разорил Рим под предводительством короля Алариха.

Римско-германские войны впервые поставили под сомнение дальнейшее существование империи. Прочно обосновавшись на среднедунайской низменности, которая отныне стала центром варварского мира, они регулярно отправлялись в новые военные походы против своего могущественного соседа. Одним из самых успешных завоевания, была стратегически важная провинция Дакия, между реками Дунай, Тиссой, Прутом и Карпатами, которая стала впоследствии одним из основных плацдармов для германских вторжений в Империю.

Но какова же была сама причина, породившая эту кровавую миграцию, длившуюся, де-факто, половину тысячелетия: от II до VII веков нашей эры.

На самом деле, среди историков до сих пор нет единого мнения на этот счет, поэтому принято выделять совокупность факторов.

Во-первых, согласно готскому историку Иордану, во втором веке готы, проживающие в Скандинавии, столкнулись с проблемой перенаселения. По преданию, готский король Филимер принял решение переселиться в другую область вместе с семьями: «Когда там выросло великое множество люда, а правил всего только пятый после Берига король Филимир, то он постановил, чтобы войско готов вместе с семьями двинулось оттуда. В поисках удобнейших областей и подходящих мест для поселения он пришел в земли Скифии, которые на их языке назывались Ойум».

Очевидно, что одно перенаселение не могло поднять столь мощную орду варваров, состоящую не только из готов, а из многих других племен. По мнению исследователей, немаловажную роль сыграло общее похолодание или «климатический пессимум раннего Средневековья», который как раз в те времена набирал обороты. Температура падала, а климат оставался чрезмерно влажным. Хуже того, увеличивались ледники – становилось меньше лесов, меньше дичи. Народу грозил голод, а детская смертность увеличилась.

Изменение погодных условий довольно часто является первопричиной важных исторических событий. А климатический пессимум раннего средневековья как раз сопровождал всю историю великого переселения, достигнув своего пика в 535—536 годах.

Ну и, разумеется, не стоит забывать про человеческий фактор. Накануне великого переселения, в хозяйственной жизни германцев и славян произошли существенные сдвиги. В результате усилилось расслоение общества. Из среднего класса выделилась верхушка, не задействованная в производительном труде. Это была племенная элита, которой для поддержания своего статуса нужна была добыча, на роль которой идеально подходила Римская империя.

Откуда пришли гунны?

Осенью 376 года, народы, заселившие территории от венгерских равнин до побережья Черного моря, вошли в движение. По восточным провинциям Римской империи поползли тревожные слухи о неких диких и жестоких варварах, которые едят сырое мясо, и уничтожают все на своем пути. Вскоре к римлянам явились посланцы от их вчерашних врагов остготов и вестготов, с просьбой поселиться на территории империи.

Главной причиной этого беспокойства были гуннские полчища, ворвавшиеся в Европу. Кто они и откуда пришли на тот момент не знал никто. Один из римских историков Аммиан Марцеллин полагал, что они родом с Меотийского болота, то есть с Азовского моря. Современные исследователи ассоциируют их с народом хунну, населявшим степи к северу от Китая, с 220 года до нашей эры по II век нашей. Это были первые племена, кто создал в Центральной Азии обширную кочевую империю. Впоследствии, часть их дошла до Европы, смешавшись по дороге с тюркскими, восточно-сарматскими и угорскими племенами, что образовало новый гуннский этнос.

Их нашествие считают одним из главных факторов, положивших начало великому переселению, точнее, второй его волне. На долгий путь, который привел к столь катастрофическим последствиям, их очевидно сподвигло оскудение пастбищ, что является постоянной проблемой кочевников и причиной их перманентного передвижения. Это же было причиной их постоянных конфликтов с Китаем, в результате чего была построена великая китайская стена. Однако в I веке до нашей эры, Китай воспользовался ослаблением Хуннской державы из-за междоусобиц, и нанес им сокрушительное поражение, которое подвело итог многовековым конфликтам.

Хуннская держава рухнула, и ее разрозненные части разбрелись по Азии и Европе. Часть самых отчаянных или, по словам Гумилева – пассионарии, двинулись на Запад, где прошли через Казахстан в 50-х годах II века нашей эры и вышли к берегам Волги. После 360 года, возможно опять в связи с общим похолоданием, они перешли Волгу и продолжили свой путь на Запад, где разгромили аланов и остготов. Вот как описывал это Аммиан Марцеллин: «Гунны, пройдя через земли алан, которые граничат с грейтунгами и обыкновенно называются танаитами, произвели у них страшное истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе. При их содействии они смело прорвались внезапным нападением в обширные и плодородные земли Эрманариха - короля остроготов». Вслед за ними последовали готы, которые под натиском кочевников разделились на вестготов и остготов. Гунны прочно обосновались на территориях Северного Причерноморья, вплотную подойдя к римским границам.

Как формировались славяне

На сегодняшний день не существует ни одной общепринятой версии о происхождении славянского этноса. Зато нам известно, что славянское этническое пространство, которое впоследствии станет фундаментом для образования древнерусского государства, образовалось благодаря великому переселению.

Мы практически ничего не знаем о праславянах: кем они были, какой образ жизни вели, и где собственно жили. Античные источники молчат об этом периоде истории наших предков. Это может свидетельствовать о том, что до прихода гуннов и переселения, их территории располагались далеко от границ Римской империи и не входили в круг интересов ее политиков. Правда, иногда нам все-же встречаются редкие упоминания о племенах венедов, о которых вспоминал еще Геродот, а также в более поздних источниках, об антах (уже в поздних источниках VI-VII веков) и склавинах (общее название, использовавшееся византийскими авторами для описания славян), которых принято считать родоначальниками славянских племен.

По некоторым версиям, все возможные прародители славян изначально представляли собой «горючую смесь» из скифских кочевых племен и местных народов (в том числе и греческих). Их общеславянский язык, а также археологическая общность начинает складываться не раньше V века, вероятнее всего на территориях Империи Аттилы. Именно в ней на основе заимствований из различных культур, формируется общеславянский язык, позднее известный как староболгарский или старославянский (болгары известны как ближайшие родичи гуннов). То есть, находясь в составе империи Аттилы, праславяне испытали на себе огромное влияние как кочевых-азиатских, так и оседлых-европейских культур.

Впоследствии, новый этнос довершил последний этап Великого переселения народов (VI-VII вв.), расселившись в Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европе.

Алиса Муранова

ИСТОЧНИК... 

Понравилась статья? Поделись с друзьями!
 

Маврикий Стратег о выносливости славян VI — начала VII веков...

Маврикий Стратег:

Племена славян и антов сходны по своему образу жиз­ни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко пе­реносят жар, холод, наготу, недостаток в пище. К прибы­вающим к ним иноземцам они относятся ласково и, ока­зывая им знаки своего расположения, [при переходе их] из одного места в другое охраняют их в случае надобно­сти, так что, если бы оказалось, что, по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпел [ка­кой-либо] ущерб, принимавший его раньше начинает вой­ну [против виновного], считая долгом чести отомстить за чужеземца. Находящихся у них в плену они не держат в рабстве, как прочие племена, в течение неограниченного времени, но, ограничивая [срок рабства] определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за из­вестный выкуп возвратиться восвояси или остаться там [где они находятся] на положении свободных и друзей?

У них большое количество разнообразного скота и пло­дов земных, лежащих в кучах, в особенности проса и пше­ницы.

Скромность их женщин превышает всякую человече­скую природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь.

Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер, устраивают в своих жилищах много выходов вследствие случающихся с ними, что и естественно, опас­ностей. Необходимые для них вещи они зарывают в тай­никах, ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую.

Сражаться со своими врагами они любят в местах, по­росших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой для себя пользуются [засадами], внезапными атаками, хит­ростями, и днем и ночью изобретая много [разнообразных] способов. Опытны они также и в переправе через реки, превосходя в этом отношении всех людей. Мужественно выдерживают они пребывание в воде, так что часто неко­торые из числа остающихся дома, будучи застигнуты вне­запным нападением, погружаются в пучину вод. При этом они держат во рту специально изготовленные большие, вы­долбленные внутри камыши, доходящие до поверхности воды, а сами, лежа навзничь на дне [реки], дышат с по­мощью их; и это они могут проделывать в течение многих часов, так что совершенно нельзя догадаться об их [при­сутствии]. А если случится, что камыши бывают видимы снаружи, неопытные люди считают их за растущие в воде, лица же, знакомые [с этою уловкою] и распознающие ка­мыш по его обрезу и [занимаемому им] положению, прон­зают камышами глотки [лежащих] или вырывают камыши и тем самым заставляют [лежащих] вынырнуть из воды, так как они уже не в состоянии дольше оставаться в воде.

Каждый вооружен двумя небольшими копьями, неко­торые имеют также щиты, прочные, но трудно переноси­мые [с места на место]. Они пользуются также деревянны­ми луками и небольшими стрелами, намоченными особым для стрел ядом, сильно действующим, если раненый не примет раньше противоядия или [не воспользуется] други­ми вспомогательными средствами, известными опытным врачам, или тотчас же не обрежет кругом место ранения, чтобы яд не распространился по остальной части тела.

Не имея над собой главы и враждуя друг с другом, они не признают военного строя, неспособны сражаться в правильной битве, показываться на открытых и ровных местах. Если и случится, что они отважились идти на бой, то они во время его с криком слегка продвигаются вперед все вместе, и если противники не выдержат их крика и дрогнут, то они сильно наступают; в противном случае об­ращаются в бегство, не спеша померяться с силами непри­ятелей в рукопашной схватке. Имея большую помощь в лecax, они направляются к ним, так как среди теснин они умеют отлично сражаться. Часто несомую добычу они бросают [как бы] под влиянием замешательства и бегут в леса, а затем, когда наступающие бросаются на добычу, они без труда поднимаются и наносят неприятелю вред. Все это они мастера делать разнообразными придумывае­мыми ими способами с целью заманить противника. (…)

В общем, они коварны и не держат своего слова отно­сительно договоров; их легче подчинить страхом, чем по­дарками. Так как между ними нет единомыслия, то они не собираются вместе, а если и соберутся, то решенное ими тотчас же нарушают другие, так как все они враждебны друг другу и при этом никто не хочет уступить другому.

Стратегикон. VI— начало VIIв. — Цит. по: Мишулин А. В. Древние славяне в от­рывках греко-римских и византийских писателей по VIIв. н.э. // Вестник древней истории. 1941. Т. 1. С. 253-254.

ИСТОЧНИК... 


 Понравилась статья? Поделись с друзьями!